Женщины репродуктивного возраста с онкологическим анамнезом, вступившие в беременность, сталкиваются с более высокой материнской и фетальной смертностью/заболеваемостью по сравнению с беременными без истории рака. Поскольку нездоровые привычки (курение, употребление алкоголя) могут существенно усугубить перинатальную материнскую и фетальную смертность, авторы использовали данные Behavioral Risk Factor Surveillance System (BRFSS) за 2011–2024 годы для оценки бремени нездоровых привычек у беременных онкологических выживших.

BRFSS — ежегодный опрос репрезентативной национальной выборки респондентов. Аналитическая выборка включала 34 991 беременную (686 онкологических выживших; после исключения немеланомного рака кожи — 382). Ключевым предиктором служил статус онкологического выживания (бинарная переменная). Исходами были: текущее курение, использование электронных сигарет, употребление алкоголя (любое, тяжёлое, binge drinking), а также наличие одного или более рисковых поведений (инъекционное употребление наркотиков, множественные половые партнёры, обмен денег/наркотиков на секс, ИППП).

Линейные регрессионные модели рассчитывали различия в исходах между онкологическими выживших и женщинами без истории рака с поправкой на возраст, расу/этничность, образование, занятость, семейное положение, доход, состояние здоровья, наличие собственного жилья и год опроса. Дополнительные модели учитывали множественные хронические заболевания, плохое психическое/физическое здоровье и инвалидность.

Беременные онкологические выжившие были старше, чаще относились к неиспаноязычным белым или коренным американцам/коренным гавайцам, имели меньше образования, более низкую занятость, ниже доход и реже владели жильём и были замужем по сравнению с беременными без онкологического анамнеза.

В скорректированных моделях онкологические выжившие демонстрировали существенно более высокую распространённость нездоровых/рисковых привычек: скорректированная разница, 95% CI (курение +17,92 процентных пункта/п.п., 11,92–23,93; электронные сигареты +16,77 п.п., 2,83–30,71; бездымный табак +4,81 п.п., 1,43–8,19; употребление алкоголя +10,92 п.п., 3,23–18,62; binge drinking +11,04 п.п., 4,24–17,84; тяжёлое употребление алкоголя +5,71 п.п., 1,36–10,05; другие рисковые поведения +16,02 п.п., 7,15–24,89).

Оценки для курения (9,93 п.п., 11,92–23,93), binge drinking (8,14 п.п., 0,83–15,45) и рисковых поведений (13,72 п.п., 4,82–22,61) оставались значимыми даже после добавления в модель контроля бремени клинической заболеваемости и инвалидности.

Исследование документирует значительное бремя нездоровых привычек среди беременных онкологических выживших. Политики укрепления здоровья, ориентированные на онкологических выживших, должны приоритизировать снижение этого бремени риска для уменьшения материнской и неонатальной смертности в данной группе.