Социальные детерминанты здоровья (раса, этническая принадлежность, социально-экономический статус, место проживания) влияют на доступ к онкологической помощи. Исследование оценило, как эти факторы влияют на выбор системной терапии после секвенирования следующего поколения (NGS) у ветеранов с распространенными типами рака в интегрированной системе здравоохранения Департамента по делам ветеранов США (VA).

Ретроспективное когортное исследование включило ветеранов с метастатическим немелкоклеточным раком легкого (НМРЛ), колоректальным раком (КРР) или раком предстательной железы, которым проводилось NGS-тестирование в 2019–2023 гг. Данные получены из VA Corporate Data Warehouse, VA Cancer Registry и базы данных National Precision Oncology Program (NPOP), регистрирующей результаты FoundationOne Tissue и Liquid CDx. Для каждого типа рака оценивали использование одобренных FDA системных терапий (химиотерапия, ингибиторы контрольных точек (ICI), таргетная и гормональная терапия) в качестве первого лечения после NGS. Связь между назначением терапии и социальными детерминантами анализировали с помощью многофакторной логистической регрессии для расчета отношения шансов (OR) с 95% доверительными интервалами (CI).

Среди 4413 ветеранов с метастатическим раком, прошедших NGS-тестирование, 97,3% были мужчинами, 67,2% — белыми, с широким разбросом по месту проживания, доходу и образованию. 76,9% получили системную терапию после NGS, 68,0% начали лечение в течение 90 дней.

При КРР наиболее частой была химиотерапия (53,7%), затем таргетная терапия (20,4%) и ICI (2,3%). При НМРЛ доминировали ICI (51,5%), затем химиотерапия (8,0%) и таргетная терапия (6,9%). При раке предстательной железы большинство получали гормональную терапию (81,6%), затем химиотерапию (6,4%), таргетную терапию (1,6%) и ICI (0,6%).

При КРР таргетная терапия чаще назначалась ветеранам ≤65 лет (OR 1,94; CI 1,19–3,19), но различий между другими социальными группами не выявлено.

При НМРЛ использование ICI было ниже у женщин (OR 0,47; CI 0,27–0,82), мультирасовых (OR 0,27; CI 0,09–0,77) и азиатских (OR 0,21; CI 0,04–0,91) ветеранов, а также у проживающих в отдаленных сельских районах (OR 0,21; CI 0,05–0,81).

При раке предстательной железы диспропорций в назначении таргетной терапии не наблюдалось. Гормональная терапия реже назначалась пациентам ≤65 лет (OR 0,51; CI 0,34–0,76) и чаще — латиноамериканцам (OR 5,09; CI 1,55–31,4).

Среди ветеранов, прошедших NGS-тестирование, паттерны лечения различались в зависимости от социальных детерминант здоровья, с широким внедрением ICI при НМРЛ, гормональной терапии при раке предстательной железы и таргетных препаратов при КРР. Доступ к таргетной терапии при раке предстательной железы не зависел от социальных детерминант. Дальнейшая работа будет включать анализ дополнительных геномных платформ и биомаркеров для выявления факторов, определяющих вариабельность лечения в системе VA.