Антитело-лекарственные конъюгаты (ADC) всё шире применяются в онкологии, однако ассоциированный с ними пневмонит (AAP) стал клинически значимым и потенциально фатальным осложнением. Данные о характеристиках AAP в исследованиях I фазы ограничены. Авторы ретроспективно собрали информацию о пациентах, включённых в исследования I фазы ADC (2015–2025) в одном центре, у которых был диагностирован AAP. Для анализа времени до развития AAP использовали метод Каплана–Мейера, кумулятивную частоту рассчитывали как 1 – KM.

Из 290 исследований I фазы 25 использовали ADC, в которые были включены 247 пациентов; 14,5% (n=36/247) развили AAP. Медианный возраст на момент диагноза AAP составил 70 лет (IQR=64,7–74). Преобладали рак яичников (55,6%, n=20/36) и эндометрия (30,6%, n=11/36). Предшествующие заболевания лёгких имелись у 8,3% (n=3/36; ХОБЛ: n=2/3, астма: n=1/3); 16,7% (n=6/36) ранее получали лучевую терапию на грудную клетку. Медианное число предшествующих линий терапии — 3. До начала ADC 50% (n=18/36) получали ингибиторы контрольных точек. Исходная функция внешнего дыхания была оценена у 36,1% (n=13/36) с медианной исходной DLCO 58% (IQR 48–90).

Монотерапия ADC применялась в 75% случаев (n=27/36). Медианная длительность терапии ADC составила 5,5 месяцев. Основные мишени ADC: FOLR1 (33,3%, n=12/36), TROP2 (30,6%, n=11/36) и NaPi2b (19,4%, n=7/36). Медианное время от начала ADC до развития AAP составило 3,6 месяца. Кумулятивная частота AAP: 41,7% (<3 месяцев), 22,2% (3–6 месяцев) и 22,2% (6–12 месяцев).

Распределение по степеням тяжести: G1 (63,9%; n=23/36), G2 (22,2%; n=8/36), G3/G4 (по 5,6%; n=1/36 каждая), G5 (8,3%; n=3/36). Стероиды назначались в 75% случаев (n=27/36): перорально <1 мг/кг (66,6%, n=18/27); перорально ≥1 мг/кг (25,9%, n=7/27) и внутривенно (7,4%, n=2/27).

Терапия ADC была окончательно прекращена из-за AAP в 55,6% случаев (n=20/36), при этом у 55% (n=11/20) была AAP степени G1. Повторное назначение проводилось у 13,9% (n=5/36), из них AAP G1 была у 80% (n=4/5); 40% (n=2/5) продолжили участие в исследовании, по 20% (n=1/5) прекратили из-за прогрессирования рака, другой токсичности или прогрессирования AAP (с G2 до G3). Терапия ADC продолжалась без перерыва у 30,6% (n=11/36), из которых 72,7% (n=8/11) имели AAP G1.

На КТ наблюдались следующие паттерны (не взаимоисключающие): диффузные изменения по типу «матового стекла» (55,6%, n=20), очаговые изменения по типу «матового стекла» (22,2%, n=8), консолидация (25%, n=9), узлы (25%, n=9), фиброузловые изменения (16,7%, n=6), ретикулярные изменения (2,8%, n=1). Распределение паттернов различалось в зависимости от мишени ADC: для FOLRα преобладали диффузное «матовое стекло» (50%) и консолидация (42%), для TROP2 — очаговое «матовое стекло» (55%), для NaPi2b — диффузное «матовое стекло» (57%) и узлы (43%).

Это первый и крупнейший объединённый набор данных, характеризующий AAP в первых исследованиях I фазы на людях с использованием ADC. с последствиями для мониторинга безопасности при разработке ADC в исследованиях I фазы.