В исследовании I-SPY2.2 комбинация трастузумаб дерукстекана с рильвегостомигом продемонстрировала активность у пациентов с ERBB2-негативным раком молочной железы с иммунопозитивным профилем: 54% pCR с возможностью избежать стандартной химиотерапии и антрациклинов у большинства ответивших.

Описан первый случай лептоменингеальных метастазов редчайшего подтипа РМЖ — гликогенобогащенной светлоклеточной карциномы — с выживаемостью 21 месяц после диагностики ЛМ на фоне sacituzumab govitecan и вентрикулоперитонеального шунтирования.

Ретроспективный анализ 247 пациентов в исследованиях I фазы ADC показал 14,5% частоту развития пневмонита, с кумулятивной частотой 41,7% в первые 3 месяца терапии и 8,3% летальностью.

В исследовании II фазы комбинация карбоплатина и mirvetuximab soravtansine у 125 пациенток с рецидивирующим платиночувствительным раком яичников (экспрессия FRα ≥25%) показала общий ответ 62,4% при медиане PFS 11,0 месяцев. Большинство побочных эффектов были управляемыми, однако отмечена пневмонит-ассоциированная токсичность в 15,2% случаев.

Предшествующая терапия ингибиторами контрольных точек повышает риск пневмонита ≥2 степени у пациентов с местнораспространённым/метастатическим уротелиальным раком, получающих enfortumab vedotin + pembrolizumab.

Анализ 7246 пациентов со солидными опухолями показал, что применение ADC ассоциировано с высокой частотой нежелательных явлений (88,4–98,1% в зависимости от препарата). Наиболее распространённым осложнением была миелосупрессия (47,4–72,8%), за исключением mirvetuximab soravtansine, где преобладала окулярная токсичность (65,3%).

Многоцентровое исследование II фазы показало ограниченную противоопухолевую активность комбинации пембролизумаба и дизитамаба ведотина у предлеченных пациентов с HER2-позитивным MSS/pMMR мКРР: ORR составил 13,3%, медиана ПФС — 2,9 месяца.

Проспективное когортное исследование (n=122) сравнило динамику качества жизни, физической активности и нагрузки на ухаживающих у пациентов с метастатическим раком молочной железы, получавших ADC (n=51) или обычную химиотерапию (n=71). К 3 месяцам на ADC наблюдались бóльшая потеря веса (–3,1 vs –1,2 кг), снижение физической активности (–41 vs –22 мин/нед), но меньший болевой синдром (3,7 vs 5,3 балла).

Исходные интерстициальные изменения в лёгких, включая неопределённые (equivocal) находки, ассоциированы с трёхкратным повышением риска ИЗЛ на фоне трастузумаба дерукстекана у пациентов с распространённым раком молочной железы.

Ретроспективное исследование 60 случаев НМРЛ показало, что метод оценки экспрессии TROP2 влияет на интерпретацию результатов: H-score выявил различия между гистотипами (выше при плоскоклеточном раке, p=0,0001), тогда как нормализованный мембранный коэффициент (NMR) продемонстрировал гистотипзависимые ассоциации — со стадией при аденокарциноме (p=0,0483) и с лимфоваскулярной инвазией при плоскоклеточном раке (p=0,0139).

Ретроспективный анализ 290 пациентов с уротелиальным раком выявил 5 смертельных случаев дерматологической токсичности энфортумаба ведотина (4,1% всех летальных исходов). Все умершие были старше 56 лет, европеоидной расы, с сахарным диабетом, ХОБЛ и злоупотреблением алкоголем/табаком в анамнезе.

Образовательная программа по применению антитело-лекарственных конъюгатов (ADC) при платинорезистентном раке яичников: биомаркер-ориентированное использование FRα- и HER2-направленных препаратов, мультидисциплинарные алгоритмы и управление токсичностью в условиях амбулаторной онкологической практики.

Ретроспективный фармаконадзорный анализ 16 932 сообщений о побочных эффектах четырёх ADC выявил различия в профилях токсичности: наиболее выраженные лёгочные сигналы у trastuzumab deruxtecan (ROR 35,0 для лёгочных событий, 50,3 для ИЗЛ), гематологические — у sacituzumab govitecan (ROR 10,1), желудочно-кишечные — у обоих препаратов (ROR 2,8 и 2,6 соответственно).

Обзор современных подходов к адъювантной терапии HER2+ раннего рака молочной железы с акцентом на индивидуализацию лечения на основе патоморфологического ответа, исходной стадии, резидуальной опухолевой нагрузки и риска рецидива. Рассмотрены данные APHINITY, KATHERINE и DESTINY-Breast05, сравнивающего trastuzumab deruxtecan с trastuzumab emtansine при высоком риске после неоадъювантной терапии.

Анализ 16 регистрационных исследований III фазы ADC показал, что менее трети (31,2%) достигли порога значимой клинической пользы по шкале ESMO-MCBS v2.0. Итоговые оценки строго коррелировали с величиной HR общей выживаемости (ρ=-0,922, p=0,0001), но не с PFS.

Описан редкий случай одновременного выявления мутаций EGFR и HER2 на фоне высокой экспрессии PD-L1 (TPS 60%) при аденокарциноме легкого. После прогрессирования на фурмонертинибе через 4,4 месяца пациентка достигла контроля болезни на trastuzumab deruxtecan с PFS >5,3 месяца.

Экономическая модель показала существенные различия во временных затратах пациентов при использовании TROP2-направленных антитело-лекарственных конъюгатов: datopotamab deruxtecan требует вдвое меньше времени на терапию, чем sacituzumab govitecan (16,6 vs 29,8 часов/месяц), что обусловлено как меньшей продолжительностью инфузий, так и более низкой частотой нейтропении.

Ретроспективное исследование 173 пациентов с распространённым уротелиальным раком показало, что кахексия на момент начала терапии enfortumab vedotin ± pembrolizumab наблюдалась у 32,9% больных, а среди пациентов без исходной кахексии 40,7% развили её в процессе лечения. Исходная кахексия ассоциировалась с более низким уровнем гемоглобина и худшей общей выживаемостью.

Мультидисциплинарная панель онкологов, пульмонологов и рентгенологов представила практические рекомендации по раннему выявлению и ведению интерстициальной болезни лёгких (ИБЛ) при терапии T-DXd. ИБЛ развивается у ~15% пациентов, чаще в первый год лечения. ВРКТ, своевременная отмена препарата и кортикостероиды критически важны для предотвращения прогрессирования.