Рандомизированное исследование II фазы сравнило две последовательности терапии при RAS/BRAF дикого типа мКРР: регорафениб → анти-EGFR vs. обратная последовательность. При преждевременном закрытии из-за медленного набора медиана OS составила 21,9 vs. 13,3 месяцев (P=0,114), что может указывать на преимущество начала с регорафениба.

Ретроспективное исследование 339 пациентов показало, что адъювантная химиотерапия после неоадъювантной терапии и операции не улучшает выживаемость при ypN− раке желудка, но ассоциирована с лучшими исходами у пациентов с высоким лимфоузловым индексом (LNR >0.0685) и неполным ответом на неоадъювантное лечение (TRG 2-3).

Пациентки, получавшие химиотерапию в комбинации с радио- и эндокринотерапией, демонстрировали меньше, но более продолжительные ночные пробуждения и более короткую латентность засыпания по сравнению с группой без химиотерапии и здоровыми добровольцами. У группы без химиотерапии отмечен более низкий индекс дихотомии — показатель робастности ритма покоя-активности.

Систематический анализ внедрения быстрого молекулярного тестирования в академическом центре США и канадской районной больнице показал, что клиническая эффективность экспресс-диагностики зависит не от технической доступности методов, а от реорганизации лабораторных процессов, координации подразделений и мониторинга сроков выполнения.

Проспективное исследование в 10 экспертных центрах Нидерландов показало успешное внедрение структурированного инструмента поддержки принятия решений о лечении метастатического рака поджелудочной железы. У 37% пациентов выявлено расхождение между предпочтениями врача и пациента, что подчеркивает необходимость времени для рефлексии и диалога.

Ретроспективное исследование 386 пациентов с солидными опухолями продемонстрировало высокую клиническую эффективность WGS-основанного теста Signatera™ Genome для детекции минимальной резидуальной болезни. МРБ-позитивность через 3 месяца после операции ассоциировалась со значительно худшей безрецидивной выживаемостью (HR: 23.7, p < 0.0001), а при продольном мониторинге — с еще более выраженным риском (HR: 104.7, p < 0.0001).

Многоцентровое исследование DIRECT (n=137) показало связь стратегии с необратимой электропорацией (IRE) с увеличением медианы общей выживаемости до 28 vs 15 месяцев при стандартной терапии PDAC III стадии, однако анализ показал вклад отбора пациентов и сроков лечения.

Исследование оценивало селперкатиниб — ингибитор RET — у детей 1–21 года с рецидивирующими/рефрактерными солидными опухолями с альтерациями RET. Включены 2 пациента с папиллярным раком щитовидной железы и слиянием CCDC6-RET; один получил терапию, завершил 26 циклов и достиг частичного ответа без значимой токсичности. Набор прекращён досрочно из-за редкости генетических аномалий и одобрения FDA селперкатиниба до открытия протокола.

В исследовании из Танзании 63% женщин с подозрительными образованиями молочной железы получили патоморфологический диагноз в течение 60 дней после первого обращения к врачу, что соответствует рекомендациям ВОЗ. Обращение к нескольким врачам удлиняло диагностический интервал, тогда как замужний статус и направление на биопсию при первом визите его сокращали.

Политика step therapy («сначала неудача») требует от пациентов начинать лечение с предпочтительного плательщиком режима, часто выбранного по стоимости, прежде чем будет одобрено покрытие рекомендованной онкологом терапии. Обзор литературы за 2010–2025 годы показывает, что в медицинской онкологии такие ограничения покрытия могут задерживать начало или продолжение терапии, увеличивать прекращение лечения и противоречить принципам прецизионной онкологии.