В поперечном исследовании участвовали 208 пациенток репродуктивного возраста с раком шейки матки и их супруги. Пациентки демонстрировали значительно более высокий уровень страха прогрессирования (FoP), чем партнёры: 46,88 ± 9,69 vs. 31,84 ± 4,79; t(207) = 20,71, P < 0,001. Клинически значимый уровень (≥34 балла по FoP-Q-SF) зафиксирован у 91,3% пациенток (190 из 208) и 59,6% супругов (124 из 208). При этом пациентки оценивали семейную устойчивость ниже, чем супруги: 83,13 ± 16,20 vs. 88,22 ± 15,13; t(207) = −3,95, P < 0,001. Внутрипарное согласие по оценке семейной устойчивости было низким (ICC = 0,283; 95% CI 0,156–0,399), что указывает на индивидуальность восприятия.

Модель взаимозависимости актор–партнёр (APIM), скорректированная по возрасту, образованию, стадии, наличию метастазов/рецидива и родовому анамнезу, выявила перекрёстные эффекты восприятия семейной устойчивости. Собственное восприятие пациенткой семейной устойчивости ассоциировалось со снижением страха прогрессирования как у неё (actor effect: β = −0,179, P = 0,001), так и у супруга (partner effect: β = −0,544, P < 0,001). Восприятие семейной устойчивости супругом связано со снижением страха прогрессирования у пациентки (β = −0,176, P = 0,003), но не продемонстрировало статистически значимой связи с собственным страхом супруга (β = −0,126, P = 0,053).

Полученные данные подтверждают взаимосвязанность психологических исходов внутри диады пациент–супруг при раке шейки матки. Наибольший перекрёстный эффект (β = −0,544) наблюдается от восприятия семейной устойчивости пациенткой к страху прогрессирования у партнёра, что обосновывает необходимость вовлечения обоих членов пары в оценку и психологическую поддержку.