Подростки и молодые взрослые (AYA) с острым лимфобластным лейкозом (ОЛЛ) сталкиваются с рядом проблем — от доступа к лечению до психосоциальных нагрузок. Команда исследователей обнаружила, что даже запись на приём может быть сложной задачей. Результаты недавно опубликованы в The Oncologist.
Хотя ряд барьеров доступа к медицинской помощи уже известен, исследования логистических и временны́х нагрузок, с которыми сталкиваются AYA с ОЛЛ, крайне ограничены. Исследователи провели исследование методом «тайного покупателя» для выявления логистических барьеров, с которыми могут столкнуться эти пациенты при попытке инициировать амбулаторное лечение.
Команда идентифицировала релевантные медучреждения через 3 популяционных регистра рака штатов: Калифорния, Нью-Йорк и Техас. «Тайные покупатели» звонили в эти учреждения с февраля 2024 по март 2025 года, пытаясь записаться на приём. Использовались стандартизированные скрипты, описывающие гипотетического 19-летнего пациента, обращающегося за первичной амбулаторной онкологической консультацией по поводу впервые выявленного ОЛЛ. Любые требования при записи по телефону рассматривались как логистический барьер.
Из 389 изначально выявленных медучреждений, предлагающих медицинские онкологические услуги, финальная когорта составила 276 учреждений, где «тайному покупателю» удалось связаться с лицом, компетентным в вопросах записи новых пациентов на амбулаторный онкологический приём. 24,9% первично контактированных учреждений не предлагали амбулаторных онкологических консультаций, ещё в 9,0% не удалось дозвониться до отдела записи.
229 учреждений (83,0%) требовали как минимум одного переключения, чтобы дозвониться до специалиста по записи, 120 (43,5%) требовали как минимум двух переключений. Медиана времени звонка составила 8 минут (IQR 5–12,5), но почти 20% звонков длились не менее 15 минут. Кроме того, 145 учреждений (52,5%) требовали направление от врача для записи на первичный приём, а 153 (55,4%) — предоставления медицинских документов. Исследователи установили, что лишь около одной пятой учреждений (57) позволяли новому пациенту записаться на приём без направления от врача или медицинской документации.
Множественные переключения для связи со специалистом по записи чаще требовались в специализированных онкологических центрах (SCC; 95,8%) и учреждениях Калифорнии (88,5%) и Нью-Йорка (92,8%) по сравнению с не-SCC (78,4%) и учреждениями Техаса (65%). Однако различия в количестве попыток дозвониться, длительности звонка или требованиях для записи не были статистически значимыми в зависимости от статуса SCC или локализации учреждения.
Примерно одна треть успешных звонков требовала множественных попыток, почти половина включала несколько переключений, и почти 80% требовали направления или медицинских документов.
Исследование имеет ограничения. Звонки совершались для записи на амбулаторные приёмы, тогда как многие пациенты с ОЛЛ получают помощь через госпитализацию или обращения в отделения неотложной помощи, и эти данные не были получены. Кроме того, чтобы остаться неузнанными, «тайные покупатели» не оставляли голосовых сообщений, не просили перезвонить и не использовали онлайн-доступ к системам записи, что могло сократить время звонков.
«Поскольку исходы у AYA с ОЛЛ продолжают отставать от таковых у детей, понимание модифицируемых барьеров критически важно для улучшения помощи», — пишут исследователи. «Примерно треть успешных звонков требовала множественных попыток, почти половина включала несколько переключений, и почти 80% требовали направления или медицинских документов. Эти находки выявляют потенциально сложные и обременительные пути доступа к помощи при ОЛЛ и подчёркивают важность снижения логистических нагрузок».
Раскрытие информации: Исследование поддержано грантом Equity in Access Research Grant от Blood Cancer United. Один из авторов декларировал связи с биотехнологическими, фармацевтическими и/или производителями медицинских устройств. Полный список см. в оригинальной публикации.