Согласно исследованию, опубликованному в JNCI Cancer Spectrum, выжившие после рака молочной железы с фрагментированным сном демонстрируют устойчиво худшие показатели объективных когнитивных тестов.

«Связанная с раком когнитивная дисфункция (CRCD) и инсомния причиняют страдания выжившим после рака молочной железы и часто сосуществуют, однако о том, как паттерны сна влияют на когнитивные функции, известно мало», — объясняют авторы.

В этом вторичном анализе исследования II фазы (NCT04837820) приняли участие 158 пациенток со средним возрастом 57,2 года. Критерии включения: стадия I-III рака молочной железы в течение 10 лет до включения, завершение хирургического лечения, химиотерапии и/или лучевой терапии минимум за месяц до начала; умеренная или выраженная когнитивная дисфункция и оценка по шкале тяжести инсомнии ≥8.

Большинство участниц были белыми (78,5%) и не латиноамериканками (92,3%); 72,8% имели степень бакалавра или выше; 51,3% работали полный день. Средний срок от диагноза составил 4,5 года. Почти все (96,8%) перенесли операцию, 69% — лучевую терапию, 54,4% — химиотерапию. На момент включения 64,6% получали гормональную терапию (ингибиторы ароматазы или tamoxifen).

Все участницы вели дневник сна в течение 7 дней до начала лечения, фиксируя бодрствование после засыпания (wake after sleep onset), число пробуждений, время в постели, общее время сна и эффективность сна. Часть пациенток также носили смарт-часы для объективной регистрации этих параметров.

Для оценки объективных когнитивных функций использовался тест Hopkins Verbal Learning Test—Revised (HVLT-R), показатель отсроченного воспроизведения (T-балл).

На исходном уровне средний балл по шкале тяжести инсомнии составил 16,8, средний показатель воспринимаемых когнитивных нарушений FACT-Cog — 37,4. T-балл HVLT-R отсроченного воспроизведения был 47,3 у 154 пациенток.

Среднее общее время сна составило 6,5 часа по дневникам и 7,0 часов по смарт-часам. Среднее время в постели — 8,3 и 8,5 часа соответственно.

Ни один паттерн сна не ассоциировался с субъективными когнитивными жалобами. Однако три параметра значимо коррелировали с объективными когнитивными показателями:

• Бодрствование после засыпания (дневник): коэффициент –0,07; P = 0,007; 95% CI –0,13 до –0,02
• Эффективность сна (дневник): коэффициент 0,2; P = 0,044; 95% CI 0,01–0,4
• Число пробуждений (смарт-часы): коэффициент –0,2; P = 0,009; 95% CI –0,3 до –0,04

В скорректированных моделях на основе дневников каждые дополнительные 10 минут бодрствования после засыпания ассоциировались со снижением T-балла HVLT-R в среднем на 0,8 балла (коэффициент –0,08; P = 0,003; 95% CI –0,1 до –0,03).

Напротив, каждое увеличение эффективности сна на 10% связано с повышением T-балла в среднем на 2 балла (коэффициент 0,2; P = 0,011; 95% CI 0,1–0,4).

По данным смарт-часов, каждое дополнительное ночное пробуждение сопровождалось снижением T-балла на 0,2 балла (коэффициент –0,2; P = 0,010; 95% CI –0,3 до –0,04).

«Наши данные показывают, что нарушение непрерывности сна, а не его продолжительность, ассоциировано с худшими объективными когнитивными нарушениями у выживших после рака молочной железы с самостоятельно сообщаемой инсомнией и CRCD», — заключают исследователи. — «Однако ни один паттерн сна не был связан с субъективными когнитивными жалобами».

Авторы предполагают, что выжившие после рака молочной железы с инсомнией и когнитивными жалобами могут получить пользу от интервенций, направленных на уменьшение фрагментации сна, а не просто на увеличение его продолжительности.