Рутинный скрининг дистресса широко внедрён в онкологии, однако его роль как операционального триггера для комплексной оценки потребности в поддерживающей терапии остаётся неясной. Исследование оценило, позволяют ли продольные траектории дистресса выявлять пациентов с риском психосоциальной уязвимости, снижения качества жизни и нутритивных проблем.

В программу биопсихосоциальной поддержки (BPS) — национальную инициативу поддерживающей терапии на основе patient-reported outcomes с клинической панелью мониторинга — включены взрослые онкопациенты, начинающие лечение в Бразилии. Участники каждые 3 месяца проходили оценку дистресса (Distress Thermometer), тревоги/депрессии (HADS), качества жизни (FACT-G) и нутритивного риска (PG-SGA). Пациенты с умеренным/высоким дистрессом получали целевую поддерживающую терапию. Продольные исходы анализировали GEE и mixed-effects моделями, предикторы эскалации дистресса — логистической регрессией.

Среди 3526 пациентов (медиана возраста 59 лет; 69% женщины) преобладали рак молочной железы (37%) и желудочно-кишечного тракта (23%); у 41% — III–IV стадия. Траектории дистресса классифицировали как стабильно низкий (58%), улучшение (18%), стабильно умеренный/высокий (13%), ухудшение (6%) и флуктуирующий (5%).

Ухудшение дистресса ассоциировалось с повышением риска тревоги/депрессии (OR=1.57, p=0.001), нарушением качества жизни (OR=1.81, p=0.001), нутритивным риском (OR=1.20, p=0.009) и снижением общего балла FACT-G (β=−2.78, p=0.001). Улучшение дистресса ассоциировалось со снижением риска тревоги/депрессии (OR=0.72, p=0.006) и повышением баллов FACT-G (β=1.05, p=0.001).

Из 2343 пациентов с низким исходным дистрессом 13% перешли к умеренному/высокому уровню; исходные риски тревоги/депрессии, нарушения качества жизни и нутритивного риска предсказывали эскалацию дистресса (AUC 0.649).

Траектории дистресса могут служить практической основой стратификации риска в онкологии. Интеграция повторной оценки дистресса в клиническую панель реального времени способна облегчить проактивное выявление потребности в поддерживающей терапии и адаптацию её объёма в рутинной практике.