Распространённая овариальная карцинома характеризуется крайне неблагоприятным прогнозом, особенно при платинорезистентном или рефрактерном заболевании. Несмотря на иммуногенный фенотип части опухолей, терапевтическая эффективность ингибиторов контрольных точек (ICI), нацеленных на оси PD-1/PD-L1 или CTLA-4, остаётся неоднозначной. Настоящий метаанализ синтезировал данные рандомизированных контролируемых исследований (РКИ) для оценки совокупного выигрыша в выживаемости при использовании ICI-содержащих режимов при распространённом раке яичников (РЯ), с стратификацией по клинически значимым биомаркерам и условиям терапии.

Анализ включил 13 РКИ с участием приблизительно 6400 пациенток после исключения дублирующих публикаций исследования IMagyn050. Объединённые данные не продемонстрировали статистически значимого улучшения выживаемости без прогрессирования (ВБП) при добавлении ICI: HR 1.00, 95% CI 0.88–1.13, p=0.959. Общая выживаемость (ОВ) также не достигла значимости: HR 0.92, 95% CI 0.85–1.01, p=0.074. Объективный ответ (ОЧО) составил RR 1.01, 95% CI 0.94–1.09, p=0.699. Наблюдалась существенная гетерогенность для ВБП (I²=68.7%), тогда как для ОВ и ОЧО гетерогенность была низкой или умеренной.

Стратификация выявила значимое улучшение ВБП в когорте с платиночувствительным рецидивом (HR 0.83, 95% CI 0.72–0.95, p=0.009), в то время как при первой линии терапии (HR 0.99, 95% CI 0.80–1.22) и платинорезистентном заболевании (HR 1.09, 95% CI 0.88–1.35) выигрыша не наблюдалось. Значимое улучшение ОВ было зарегистрировано в рецидивирующем заболевании (HR 0.88, 95% CI 0.79–0.98, p=0.025), хотя этот результат основан лишь на шести исследованиях.

Исследования с низким риском систематической ошибки продемонстрировали значимое преимущество по ВБП (HR 0.86, 95% CI 0.79–0.94, p для взаимодействия=0.013), однако эта находка могла быть связана с концентрацией платиночувствительных исследований в страте с низким риском. Post-hoc корреляционный анализ выявил значимую обратную связь между частотой прекращения лечения в группе вмешательства и величиной выигрыша в ВБП (r Пирсона = −0.611, p=0.046); тем не менее, эта ассоциация вероятно обусловлена смешением на уровне исследований, а не причинно-следственной связью «переносимость–экспозиция», поскольку прекращение в контрольной группе показало сходную корреляцию, а разница вмешательство-минус-контроль — нет.

Добавление ингибиторов контрольных точек не обеспечивает значимого преимущества в выживаемости у неотобранной популяции с распространённым раком яичников. Достоверность доказательств была оценена как НИЗКАЯ для ВБП (снижена из-за существенной гетерогенности) и УМЕРЕННАЯ для ОВ и ОЧО. Полученные данные подчёркивают необходимость парадигмы прецизионной онкологии, с потенциальным ограничением терапевтической пользы молекулярно определёнными подгруппами с платиночувствительным рецидивом.

Текущие данные не поддерживают рутинное применение ICI у неотобранных пациентов с распространённым РЯ. Дальнейшая разработка должна приоритизировать стратификацию пациентов на основе биомаркеров, рациональные комбинаторные стратегии с ингибиторами PARP или антиангиогенной терапией, а также строгий менеджмент иммуноопосредованных нежелательных явлений (irAEs) для оптимизации терапевтической экспозиции и клинических исходов.