Растущий объём литературы свидетельствует, что ЛГБТК+ подростки и молодые взрослые (AYA), пережившие рак, могут сталкиваться с большими барьерами в получении помощи и иметь худшее здоровье, чем их не-ЛГБТК+ сверстники. Однако большинство исследований изучали исходы изолированно. Для устранения этого пробела был проведён многофакторный анализ в исследовании VOICE.

Исследование VOICE проводилось в 2023–2024 гг. среди выживших AYA в Калифорнии и Северной Каролине в возрасте не менее 18 лет, диагноз которым был установлен за 2–11 лет до опроса. Использовались многофакторные модели логистической, линейной и отрицательной биномиальной регрессии, предсказанные вероятности и средние предельные эффекты (AME) с 95% доверительными интервалами (CI) для оценки связи ЛГБТК+-статуса с исходами в четырёх областях: 1) обсуждение медицинской помощи и неудовлетворённые потребности, 2) финансовые трудности, 3) физическое, социальное и психическое здоровье, 4) сексуальное здоровье и поведение.

Среди 3548 респондентов 9,9% (n=351) идентифицировали себя как ЛГБТК+. ЛГБТК+ AYA чаще всего идентифицировали себя как бисексуальные цисгендерные женщины (29,6%), геи-цисгендерные мужчины (17,5%), лесбиянки-цисгендерные женщины (12,9%) и гендерно-экспансивные (трансгендеры, небинарные) независимо от сексуальной ориентации (12,4%).

Многофакторные модели логистической регрессии с контролем демографических и социально-экономических факторов показали, что у ЛГБТК+ AYA вероятность не получить всю рекомендованную медицинскую помощь была на 5,6 процентных пункта выше (95%CI: 2,0–9,3), чем у не-ЛГБТК+ AYA. Наиболее часто указывались логистические барьеры (например, местоположение) и проблемы со страхованием (отсутствие покрытия).

В скорректированных моделях у ЛГБТК+ AYA также была на 7,2 процентных пункта выше вероятность материальных финансовых трудностей (например, долги из-за расходов на лечение рака; 95%CI: 2,4–12,0) и средний балл психологических финансовых трудностей был на 0,99 пункта выше (по шкале беспокойства о возможности оплатить медицинскую помощь; 95%CI: 0,6–1,4), чем у не-ЛГБТК+ AYA.

ЛГБТК+ AYA имели значительно более высокую вероятность сообщать об удовлетворительном или плохом социальном здоровье (AME: 6,7; 95%CI: 1,9–11,6) и психическом здоровье (AME: 11,3; 95%CI: 6,1–16,6). В среднем у них были на 3,5 балла выше (хуже) T-баллы тревожности по PROMIS (95%CI: 2,4–4,5), на 3,0 балла выше (хуже) T-баллы депрессии по PROMIS (95%CI: 1,9–4,0) и на 1,5 балла ниже (хуже) баллы качества жизни по FACT-G7 (95%CI: -2,1– -0,9), чем у не-ЛГБТК+ AYA.

Кроме того, у ЛГБТК+ AYA была на 7,0 процентных пункта выше вероятность сексуального дистресса (95%CI: 2,5–11,5), чем у не-ЛГБТК+ AYA. Не наблюдалось различий в обсуждении онкологической помощи, сообщениях об удовлетворительном или плохом физическом здоровье, частоте сексуального дистресса, неудовлетворённости образом тела, употреблении табака/никотина или злоупотреблении алкоголем.

ЛГБТК+ подростки и молодые взрослые, пережившие рак, испытывают различия в нескольких областях, преимущественно в неудовлетворённых потребностях в медицинской помощи, финансовых трудностях, а также социальном, психическом и сексуальном здоровье. Необходимы вмешательства, такие как финансовая навигация в области психического здоровья, для достижения равенства для ЛГБТК+ AYA.