Выжившие после рака имеют повышенный риск развития вторичных первичных злокачественных новообразований и требуют регулярного возраст- и пол-специфичного скрининга. Предыдущие исследования сообщали о более высоких показателях скрининга среди выживших, однако были ограничены анализом отдельных тестов, данными из отдельных штатов, допандемийным периодом и редко учитывали социодемографические факторы. В исследовании оценили ассоциации между онкологическим анамнезом и приверженностью к скринингу колоректального рака (КРР), рака молочной железы и рака шейки матки с использованием данных BRFSS 2024 года.
Проведён кросс-секционный анализ взрослых, соответствующих критериям скрининга согласно рекомендациям USPSTF: КРР (взрослые 45–75 лет), рак молочной железы (женщины 40–74 лет) и рак шейки матки (женщины 21–65 лет). Первичным исходом была актуальность скрининга. Методом взвешенной многофакторной логистической регрессии оценивались скорректированные отношения шансов (aOR) и прогнозируемая распространённость с учётом возраста, пола, расы/этнической принадлежности, образования, дохода, страховки, финансовых барьеров и наличия лечащего врача.
Среди 457 670 респондентов выжившие после рака составили 31 367 в когорте скрининга КРР, 17 781 — маммографии и 5 869 — цервикального скрининга. Нескорректированная распространённость скрининга была выше среди выживших по всем модальностям (КРР 83,6% vs. 68,4%; маммография 78,0% vs. 74,3%; цервикальный скрининг 82,0% vs. 78,6%; все p < 0,01).
После корректировки выжившие оставались более склонны быть актуальными в отношении скрининга КРР (aOR 1,61; 95% CI, 1,46–1,77; скорректированная распространённость 77,4% vs. 69,9%) и цервикального скрининга (aOR 1,47; 95% CI, 1,25–1,73; скорректированная распространённость 82,3% vs. 76,6%), но не маммографии (aOR 0,93; 95% CI, 0,84–1,04) независимо от статуса страховки и финансовых барьеров.
Среди выживших наиболее сильными предикторами низкой приверженности были:
- отсутствие лечащего врача (КРР 64,0% vs. 80,3%; маммография 57,5% vs. 75,8%)
- отсутствие ежегодного осмотра (КРР 67,7% vs. 80,9%; маммография 56,9% vs. 77,5%; цервикальный скрининг 69,8% vs. 84,2%)
- отсутствие медицинской страховки (КРР 64,2% vs. 79,6%; маммография 61,5% vs. 74,7%)
Неиспаноязычные чернокожие (aOR 2,69; 95% CI, 1,33–5,44) и испаноязычные (aOR 1,95; 95% CI, 1,08–3,50) выжившие демонстрировали более высокую приверженность цервикальному скринингу. Скорректированные показатели скрининга среди выживших остались ниже целевых показателей Healthy People 2030 по всем модальностям.
Выжившие после рака с большей вероятностью проходили актуальный скрининг КРР и рака шейки матки, но не маммографию. Абсолютные показатели остались ниже национальных целей, что указывает на недостаточность одного лишь увеличения контакта со здравоохранением. Программы наблюдения за выжившими должны усилить напоминания о скрининге и связь с первичным звеном для устранения сохраняющихся пробелов.