Оптимальная тактика хирургического лечения пациенток с раком молочной железы (РМЖ), достигших патоморфологического полного ответа (pCR) после неоадъювантной терапии (НАТ), остаётся предметом дискуссий. Авторы провели ретроспективный анализ данных из базы EUSOMA, включив 467 женщин с pCR после НАТ (исключены носительницы мутаций BRCA1/2). Когорта стратифицирована по типу операции: органосохраняющая операция (BCS) выполнена 327 (70,0%) пациенткам, мастэктомия — 140 (30,0%). Женщины, подвергшиеся мастэктомии, чаще имели мультифокальные опухоли и более распространённое заболевание.

При медиане наблюдения 5,6 года рецидив РМЖ зарегистрирован у 7,3% пациенток. Исходное поражение аксиллярных лимфоузлов (cN+) и мастэктомия независимо ассоциированы с рецидивом: у cN+ пациенток рецидивы возникли в 11,4% случаев против 3,7% у cN0 (HR 3,02; 95% CI: 1,40–6,51; p = 0,005), после мастэктомии — в 12,5% против 5,2% после BCS (HR 2,08; 95% CI: 1,05–4,11; p = 0,035). Пациентки с cN+ также продемонстрировали достоверно более высокую смертность: 9,4% против 1,6% у cN0 (HR 6,16; 95% CI: 2,09–18,17; p = 0,001). При этом тип операции не влиял на общую выживаемость (OS).

У пациенток с РМЖ, достигших pCR после НАТ, органосохраняющая операция не ассоциирована с более высоким риском рецидива по сравнению с мастэктомией. Исходное поражение лимфоузлов независимо предсказывает рецидив и смертность, однако объём операции не влияет на общую выживаемость. Эти данные поддерживают BCS как безопасный вариант лечения данной популяции пациенток.