Глобальное рандомизированное двойное слепое плацебо-контролируемое многоцентровое исследование III фазы MATTERHORN ранее достигло первичной конечной точки, продемонстрировав статистически значимое улучшение выживаемости без событий (EFS) при добавлении durvalumab к схеме FLOT по сравнению с плацебо плюс FLOT. Промежуточный анализ общей выживаемости (ОВ) показал численное улучшение в группе durvalumab.

Окончательный анализ ОВ подтвердил эту пользу: периоперационная терапия durvalumab плюс FLOT продемонстрировала статистически значимое и клинически значимое улучшение ОВ по сравнению с плацебо плюс FLOT у пациентов с резектабельной аденокарциномой желудка или пищеводно-желудочного перехода (ПЖП). Результаты опубликованы 9 сентября 2026 года в журнале The Lancet группой исследователей под руководством д-ра Yelena Y. Janjigian (Memorial Sloan Kettering Cancer Center, Нью-Йорк) и д-ра Josep Tabernero (Vall d'Hebron Hospital Campus & Institute of Oncology, Барселона).

MATTERHORN проводилось в 147 медицинских центрах 20 стран Азии, Европы, Северной и Южной Америки. Взрослые пациенты с гистологически подтвержденной резектабельной аденокарциномой желудка или ПЖП (подходящие для радикальной операции; стадия II–IVa), ранее не получавшие противоопухолевую терапию, были рандомизированы 1:1 в группы периоперационного durvalumab плюс FLOT или плацебо плюс FLOT. Стратификация проводилась по географическому региону, клиническому статусу лимфатических узлов и экспрессии PD-L1.

Пациенты получали durvalumab 1500 мг или плацебо внутривенно каждые 4 недели в день 1 каждого цикла плюс FLOT (флуороурацил, лейковорин, оксалиплатин, доцетаксел) внутривенно каждые 2 недели в дни 1 и 15 каждого цикла в течение четырех циклов (два неоадъювантных и два адъювантных), с последующим введением durvalumab 1500 мг или плацебо внутривенно каждые 4 недели в день 1 каждого цикла в течение десяти дополнительных циклов.

С 17 ноября 2020 года по 2 сентября 2022 года было включено 1258 пациентов, из которых 948 были рандомизированы: 474 в группу durvalumab и 474 в группу плацебо. Медианный возраст составил 62 года (интерквартильный размах 54–68), 682 (72%) были мужчинами, 266 (28%) — женщинами.

ОВ значительно улучшилась в группе durvalumab по сравнению с плацебо (отношение рисков [HR] 0,78; 95% доверительный интервал [ДИ] 0,63–0,96; p=0,021; порог значимости p<0,0499). Медианная ОВ не была достигнута (NR; 95% ДИ NR–NR) ни в одной из групп. Преимущество в ОВ для durvalumab в популяции, исключающей пациентов с высокой микросателлитной нестабильностью (MSI-H), было согласованным с популяцией ITT.

ОВ благоприятствовала группе durvalumab в большинстве клинически значимых подгрупп. Преимущество в ОВ было более выраженным у пациентов с узел-позитивным заболеванием (HR 0,73; 95% ДИ 0,57–0,94) по сравнению с узел-негативной подгруппой, где различий между группами не наблюдалось (HR 1,01; 95% ДИ 0,67–1,51). Тест взаимодействия лечения и клинического статуса лимфатических узлов для ОВ не был статистически значимым (p=0,19).

В post-hoc эксплораторном анализе ОВ по гистологическому подтипу HR для durvalumab по сравнению с плацебо составили:

• Кишечная гистология: 0,76 (95% ДИ 0,56–1,05)
• Неопределенная гистология: 0,61 (95% ДИ 0,38–0,96)
• Диффузная гистология: 0,98 (95% ДИ 0,68–1,40)

Численное улучшение ОВ наблюдалось в группе durvalumab как у пациентов с PD-L1 TAP ≥1% (HR 0,79; 95% ДИ 0,63–0,99), так и с PD-L1 TAP <1% (HR 0,79; 95% ДИ 0,41–1,50).

В наборе данных центрального патологоанатомического анализа полный патологический ответ (pCR) был достигнут у 91 из 385 пациентов (24%) в группе durvalumab по сравнению с 34 из 372 (9%) в группе плацебо (отношение шансов [OR] 3,08; 95% ДИ 2,01–4,70). Большой патологический ответ был достигнут у 127 из 385 пациентов (33%) в группе durvalumab против 68 из 372 (18%) в группе плацебо (OR 2,20; 95% ДИ 1,57–3,09).

В группе durvalumab 239 из 411 пациентов (58%) не имели нодального поражения по сравнению со 179 из 400 (45%) в группе плацебо (OR 1,72; 95% ДИ 1,30–2,27). Даунстейджинг до отсутствия нодального поражения наблюдался у 148 из 411 пациентов (36%) в группе durvalumab и у 112 из 400 (28%) в группе плацебо.

EFS численно благоприятствовала группе durvalumab у пациентов с pCR (HR 0,29; 95% ДИ 0,08–0,96), без pCR (HR 0,82; 95% ДИ 0,63–1,05), с большим патологическим ответом (HR 0,32; 95% ДИ 0,15–0,68) и с любым патологическим ответом (HR 0,60; 95% ДИ 0,46–0,79). У пациентов без патологического ответа HR для EFS составил 1,27 (95% ДИ 0,71–2,25).

Нежелательные явления с исходом смерти, возможно связанные с любым исследуемым лечением, произошли у 6 из 475 пациентов (1%) в группе durvalumab и у 2 из 469 пациентов (<1%) в группе плацебо.

Авторы отметили, что предположение о пропорциональности рисков для ОВ не было нарушено, а разница в оценках ограниченного среднего времени выживания (RMST) между группами устойчиво увеличивалась с течением времени. Таким образом, несмотря на позднее расхождение кривых Каплана-Мейера для ОВ после 12 месяцев, анализ RMRT поддерживает клинически значимое преимущество в выживаемости, согласующееся с оценками пропорциональных рисков Кокса.

В сопроводительном комментарии д-ра Nataliya Uboha (University of Wisconsin Carbone Cancer Center) и Samuel J. Klempner (Mass General Brigham Cancer Institute) написали, что эксплораторные различия в RMST в MATTERHORN напоминают клиницистам о необходимости смотреть за пределы медиан и HR при обсуждении результатов исследований с пациентами.

По мнению комментаторов, исследования MATTERHORN и ASTRUM-006 устанавливают периоперационную химиоиммунотерапию в качестве эталона лечения резектабельной аденокарциномы желудка и ПЖП в различных глобальных популяциях. Путь к дальнейшим улучшениям и повышению частоты излечения будет проложен исследованиями с отбором пациентов по биомаркерам (например, HER2 и Claudin18.2) в сочетании с активными новыми агентами (например, биспецифическими антителами и антитело-лекарственными конъюгатами), с увеличенной продолжительностью неоадъювантной терапии и лучшим пониманием кинетики неоадъювантного ответа при последовательном мониторинге с помощью таких подходов, как ctDNA.

Исследование спонсировано AstraZeneca.