Обзор современных подходов к диагностике, молекулярному профилированию и лечению легочной энтерической аденокарциномы — редкой опухоли с кишечной дифференцировкой, требующей тщательного отличия от метастазов колоректального рака.

У пациентов с KRAS/STK11-мутантной аденокарцинома легкого активация оси комплемента C5a-C5aR1 индуцирует образование нейтрофильных внеклеточных ловушек (NETs), что приводит к иммуносупрессивному микроокружению и первичной резистентности к ингибиторам контрольных точек. Блокада C5a восстанавливает инфильтрацию CD8+ Т-клеток и чувствительность к анти-PD-1/PD-L1 терапии.

Три исследования в Cancer Discovery устанавливают KRASG13C как прямую мишень в НМРЛ, выявляют зависимость от RAS дикого типа при мутациях кодона 13 и описывают механизм резистентности к ингибиторам KRASG12C через онкогенные киназные слияния.

Ингибиторы KRAS меняют ландшафт лечения протоковой аденокарциномы поджелудочной железы, создавая «окно возможностей» для комбинированной терапии. Исследование Qiang и коллег демонстрирует, что сочетание ингибитора KRAS с миметиком IL-21 индуцирует CD4 Т-клеточный ответ, зависимый от дендритных клеток 2-го типа и IFN-γ, но не требующий прямого распознавания опухолевых клеток через MHC.

Исследование на одноклеточном уровне выявило, что мутация KRASГ12Д индуцирует в люминальных эпителиальных клетках молочной железы новое онкогенно-пермиссивное состояние с метаболическим репрограммированием, активацией онкогенных путей и эпителиально-мезенхимальной пластичностью — задолго до формирования опухоли.

Ретроспективное исследование 53 пациентов с церебральными метастазами КРР показало высокую частоту мутаций RAS (69,8%, преимущественно KRAS G12V и G12D), BRAF V600E (11,3%) и микросателлитной нестабильности (9,4%) без связи с локализацией и объёмом очагов.

У пациентов с метастатической PDAC без поражения печени медиана ОВ составила 41,3 месяца против 19,3–19,5 месяцев при метастазах в печени (p<0,0001). Изолированные метастазы в лёгких ассоциировались с наибольшей выживаемостью (57,6 месяцев) и низкой частотой мутаций TP53 (73% vs 84–85% при поражении печени, p<0,0001). Жидкостная биопсия хуже детектировала KRAS при метастазах только в лёгких (10% vs 52% при поражении печени, p<0,001), что требует приоритета тканевого NGS в контексте KRAS-направленной терапии.

Впервые описана агрессивная бифенотипическая трансформация врождённой крестцово-копчиковой тератомы (аденокарцинома + плоскоклеточный рак) у пациентки, получавшей ингибиторы TNF-α по поводу анкилозирующего спондилита. Серийные биопсии позволили проследить динамику гистологических изменений; выявлены мутации TP53 и KRAS G12D.

Делеция N-WASP в альвеолоцитах II типа резко увеличивает число и размер опухолей в модели KRAS^G12D^ аденокарциномы легкого у мышей, усиливая активацию ERK1/2 и нарушая межклеточную адгезию через сигнальный путь Rho/ROCK.

Анализ 916 образцов опухолей аппендикса показал, что 21,5% случаев ассоциированы с потенциально таргетируемыми мутациями. Низкодифференцированные муцинозные неоплазии (LAMN) характеризуются высокой частотой KRAS-мутаций (88,9%), преимущественно в кодоне G12.