Ретроспективное исследование 467 пациенток с патоморфологическим полным ответом после неоадъювантной терапии РМЖ показало, что органосохраняющая операция не уступает мастэктомии по безрецидивной выживаемости, а исходное поражение лимфоузлов — независимый предиктор рецидива и смертности.

Описаны два клинических случая синхронного выявления гастроинтестинальной стромальной опухоли и местно-распространенной аденокарциномы желудка. В обоих наблюдениях после неоадъювантной терапии (FLOT и химиолучевая терапия) зарегистрирован полный патоморфологический регресс аденокарциномы (ypT0N0M0, 1a степень по K. Becker), ГИСО с нулевым риском прогрессии выявлены случайно при морфологическом исследовании.

Ретроспективное исследование 21 757 пациенток с клинической стадией II–III ТНРМЖ показало статистически значимое улучшение общей выживаемости при неоадъювантной химиоиммунотерапии по сравнению с адъювантной (3-летняя ОВ 88,6% vs 81,6%; HR 0,52; 95% CI 0,42–0,66; p<0,001). Преимущество сохранялось после коррекции на вмешивающиеся факторы и во всех подгруппах по клиническим T- и N-стадиям.

Ретроспективное когортное исследование с поправкой на propensity score не выявило статистически значимых различий в общей и безрецидивной выживаемости между локальной эксцизией и интерсфинктерной резекцией у пациентов с ультранизким раком прямой кишки после неоадъювантной химиолучевой терапии, но частота осложнений после локальной эксцизии была выше за счёт минорных событий.

Ретроспективное исследование 166 пациенток показало независимую связь уровня трансферрина с progression-free survival после неоадъювантной химиотерапии рака молочной железы. RCS-анализ выявил приблизительно линейную монотонную зависимость (χ² = 1.46, P = 0.228).

Парадигма лечения резектабельного НМРЛ смещается к прецизионным периоперационным стратегиям. Адъювантные ингибиторы тирозинкиназ существенно улучшают выживаемость без прогрессирования у пациентов с мутациями EGFR и перестройками ALK. Неоадъювантная или периоперационная блокада PD-(L)1 в сочетании с платиносодержащей химиотерапией стала стандартом при резектабельных стадиях II–III у пациентов без драйверных мутаций. Будущие приоритеты включают оптимизацию последовательности лечения, улучшение частоты полного патоморфологического ответа и интеграцию детекции минимальной резидуальной болезни на основе циркулирующей опухолевой ДНК.

Одноцентровое исследование (n=274) показало, что у больных раком молочной железы cT4N0M0, достигших ycN0 после неоадъювантной лекарственной терапии, трёхлетняя выживаемость после биопсии сторожевого лимфоузла сопоставима с таковой после аксиллярной лимфаденэктомии: безрецидивная выживаемость 90,7% vs 91,6% (p=0,92), общая выживаемость 97,2% vs 92,6% (p=0,82).

Модель, включающая базальное абсолютное число лимфоцитов и его изменение после первого цикла неоадъювантной терапии, продемонстрировала AUC 0,86 для предсказания полного патологического ответа при HER2+ РМЖ.

Окончательный анализ исследования II фазы неоадъювантного цемиплимаба при резектабельном плоскоклеточном раке кожи показал 54-месячную выживаемость без событий 76,2% при медиане наблюдения 54 месяца. Ни у одного из 40 пациентов с полным патоморфологическим ответом не зарегистрировано рецидива заболевания.

Ретроспективное многоцентровое исследование 3803 пациенток показало, что частота pCR различается по IHC-подтипам РМЖ (23,88% в общей когорте, P<0,001), а достижение pCR ассоциировано со снижением риска рецидива на 63% и смерти от РМЖ на 70%.