Анализ 694 пар пациент-опекун показал, что сообщение врачом прогноза повышало вероятность когнитивной (AOR 3,416 и 2,411) и достаточной (AOR 3,743 и 2,854) согласованности в подготовке к смерти, тогда как обсуждения конца жизни повышали когнитивную, но снижали эмоциональную согласованность.

Анализ 324 пациентов с раком прямой кишки II–III стадии показал, что избыточная масса тела (ИМТ ≥24 кг/м²) связана с худшей выживаемостью и более агрессивными характеристиками опухоли только у пациентов моложе 50 лет, но не у старших.

Международное исследование 144 клиницистов из 58 стран выявило критическое неравенство в доступе к инновационной терапии почечно-клеточного рака: полное возмещение стоимости ≥15 из 20 современных препаратов обеспечено только в 6 странах (10%), тогда как в 18 странах (31%) ни одна из оцениваемых терапий не компенсируется.

Многоцентровое ретроспективное исследование показало, что более высокий базальный уровень 25(OH)D ассоциирован с большей выживаемостью без прогрессирования у пациентов с de novo mHSPC, получающих ARPI-терапию (HR 0.64 на каждые 10 нг/мл; 95% CI 0.49–0.83; P<0.001). Добавление 25(OH)D к клиническим факторам улучшило С-индекс с 0.71 до 0.76 при внешней валидации.

У пациентов с ГЦК стадии BCLC-B новые индексы mMDN/ALBI и mUS/ALBI, сочетающие опухолевую нагрузку и функцию печени, превосходят шкалы ALBI и Tokyo в стратификации общей выживаемости.

Неконвенциональные гистологические варианты рака простаты — редкие, но клинически значимые формы с агрессивным течением, атипичным биомаркерным профилем и сниженной зависимостью от андрогенного рецептора. Эти морфологии отражают динамичные биологические состояния, обусловленные геномной нестабильностью, линейной пластичностью и терапевтической селекцией, и служат суррогатами действенных альтераций.

Проспективное когортное исследование (n=122) сравнило динамику качества жизни, физической активности и нагрузки на ухаживающих у пациентов с метастатическим раком молочной железы, получавших ADC (n=51) или обычную химиотерапию (n=71). К 3 месяцам на ADC наблюдались бóльшая потеря веса (–3,1 vs –1,2 кг), снижение физической активности (–41 vs –22 мин/нед), но меньший болевой синдром (3,7 vs 5,3 балла).

Рандомизированное исследование II фазы сравнило две последовательности терапии при RAS/BRAF дикого типа мКРР: регорафениб → анти-EGFR vs. обратная последовательность. При преждевременном закрытии из-за медленного набора медиана OS составила 21,9 vs. 13,3 месяцев (P=0,114), что может указывать на преимущество начала с регорафениба.

Ретроспективное исследование 339 пациентов показало, что адъювантная химиотерапия после неоадъювантной терапии и операции не улучшает выживаемость при ypN− раке желудка, но ассоциирована с лучшими исходами у пациентов с высоким лимфоузловым индексом (LNR >0.0685) и неполным ответом на неоадъювантное лечение (TRG 2-3).

Пациентки, получавшие химиотерапию в комбинации с радио- и эндокринотерапией, демонстрировали меньше, но более продолжительные ночные пробуждения и более короткую латентность засыпания по сравнению с группой без химиотерапии и здоровыми добровольцами. У группы без химиотерапии отмечен более низкий индекс дихотомии — показатель робастности ритма покоя-активности.