Межболезненной подход с использованием данных по сердечной недостаточности позволил идентифицировать ECM2 как маркер патологического ремоделирования опухоль-ассоциированных фибробластов при раке молочной железы. Нокдаун ECM2 снижал активацию фибробластов in vitro.

Ретроспективное исследование из двух онкоцентров Сан-Паулу показало, что 43,5% пациенток с РМЖ моложе 50 лет. Медиана потерянных лет жизни у умерших молодых пациенток оказалась вдвое выше (42 vs 21 год), хотя распределение по стадиям было схожим.

Анализ данных BRFSS 2024 года показал, что выжившие после рака чаще проходят скрининг колоректального и рака шейки матки, но не маммографию. Абсолютные показатели охвата остаются ниже целей Healthy People 2030 даже при наличии медицинской страховки и регулярного врачебного наблюдения.

Транскриптомное исследование HR+ рака молочной железы с обогащением когорты чернокожими пациентками выявило связь расовых различий в исходах с особенностями микроокружения опухоли (коллагеновые паттерны, T-клеточный ландшафт), а неблагоприятный иммунный фенотип оказался ассоциирован скорее с бедностью, чем с расовой принадлежностью.

Ретроспективное исследование CDC WONDER и SEER показало, что к 2020 году смертность от РМЖ в сельских округах превысила городскую (32,51 vs 30,48 на 100 000; RR 1,07), с прогнозируемым дальнейшим увеличением разрыва к 2035 году. Основные факторы избыточной смертности — низкий доход, поздняя стадия диагноза и пропуск лечения.

Авторы концептуализируют использование пациентами общих ИИ-ассистентов как «параллельный путь» — последовательность вопросов, ответов и действий, невидимую для лечащей команды и не зафиксированную в медицинской документации, но способную влиять на клинические решения.

У пациенток с метастатическим инфильтративным лобулярным раком молочной железы циркулирующие опухолевые клетки выявляются чаще и в большем количестве, чем при протоковом раке: 74% vs 39% (p=0.001). Многофакторный анализ показал семикратное повышение вероятности обнаружения ЦОК при лобулярном подтипе.

Систематический обзор 51 исследования по ML-оценке TILs в гистопатологии рака молочной железы показал: внешняя валидация проведена лишь в 32–61% работ, калибровка — в единичном исследовании (5,6%), анализ кривых принятия решений отсутствует. Несмотря на техническую активность, клиническая готовность методов остаётся низкой.

Структурированные и количественные маммографические признаки улучшили внутривалидированную дискриминацию и внутрикатегориальную стратификацию риска по сравнению с одной только подкатегорией BI-RADS. AUC полной модели составила 0.841 (95% ДИ 0.809–0.877) против 0.770 (0.729–0.815) для BI-RADS alone.

Количественный морфологический анализ ядер объединяет цитопатологическую оценку с интерпретируемым диагностическим моделированием и создаёт практическую основу для обучения медицинскому искусственному интеллекту. Линейная SVM достигла ROC-AUC 0.994 при классификации злокачественных и доброкачественных образцов.

Ретроспективное исследование показало, что поперечный и косой диаметры мишени коррелируют с дозой на лёгкое и сердце при облучении после органосохраняющих операций на правой молочной железе.

Ретроспективный анализ 1540 пациенток показал, что прогностическое значение метастазов в лимфоузлах при раке молочной железы II–III стадии может различаться в зависимости от группы крови ABO. У пациенток с группой крови B и ограниченным поражением лимфоузлов (0–3) выявлена худшая выживаемость и более частое отдалённое и висцеральное метастазирование.

Модели машинного обучения выявили 14 стабильных ассоциаций между гистологическими признаками и мутационными сигнатурами в двух независимых когортах. SBS3-скор коррелировал с дефицитом гомологичной рекомбинации (r=0.332), AUC для HRD-high составила 0.693.

Umbrella-обзор 23 систематических обзоров (333 уникальных исследования, >44 тыс. участников) показал, что цифровые технологии — онлайн-программы, мобильные приложения, телефонные консультации, носимые трекеры активности — улучшают качество жизни, физическую активность и психосоциальные исходы у выживших после рака молочной железы, однако методологическое качество 83% обзоров низкое, а данные о долгосрочной приверженности и экономической эффективности отсутствуют.

Ретроспективное исследование 616 пациентов показало 72,6% охват генотипированием DPYD после выхода рекомендаций Ontario Health. Клинически значимые варианты выявлены у 5,8% протестированных, но наблюдались существенные различия по центрам (69,5% vs 78,8%) и нозологиям, а 16,3% начали лечение до получения результатов.

Анализ данных 39 826 пациентов показал, что расовые различия во времени до начала терапии наиболее выражены при I стадии рака молочной железы и лёгкого (чернокожие пациенты: медиана 44 дня vs 36 дней у белых, p<0.001) и практически исчезают при IV стадии, что объясняется клинической срочностью, перевешивающей социальные факторы неравенства.

Мутации PIK3CA выявляются у ~40% пациентов с гормонозависимым HER2-отрицательным раком молочной железы и ассоциируются с резистентностью к гормонотерапии. Таргетные ингибиторы PI3K/AKT (алпелисиб, инаволисиб, капивасертиб) демонстрируют значимое увеличение выживаемости без прогрессирования у пациентов с мутациями PIK3CA.

Проспективное исследование 600 пациенток с ранним раком молочной железы показало высокую чувствительность (98,5%, 95% ДИ 97,2–99,3%) флуоресцентной навигации с индоцианином зеленым для биопсии сигнальных лимфоузлов без нежелательных реакций.

Анализ 195 государственных контрактов 2023–2025 гг. на поставку редуцированных дозировок палбоциклиба и абемациклиба (352 млн руб.) показал: медиана срока от заявки до поставки при электронных аукционах — 47 дней, при запросах котировок — 104 дня. Двухэтапная модель (экстренная закупка + конкурентная процедура) создаёт риск перерыва терапии на 19–76 дней. Рибоциклиб позволяет редуцировать дозу без отдельной закупки.

Одноцентровое исследование (n=274) показало, что у больных раком молочной железы cT4N0M0, достигших ycN0 после неоадъювантной лекарственной терапии, трёхлетняя выживаемость после биопсии сторожевого лимфоузла сопоставима с таковой после аксиллярной лимфаденэктомии: безрецидивная выживаемость 90,7% vs 91,6% (p=0,92), общая выживаемость 97,2% vs 92,6% (p=0,82).