Антитело-лекарственные конъюгаты (ADC) к кадгерину-17 (CDH17) с эксатеканом продемонстрировали большую противоопухолевую активность, чем ADC с MMAE, в моделях колоректального рака с экспрессией P-гликопротеина. Физиологическая экспрессия CDH17 в нормальных тканях ЖКТ обусловливает ускоренный клиренс препарата.

Обзор эволюции KRAS как лекарственной мишени при КРР — от идентификации онкогена в 1982 году до современных структурных открытий 2019 года. Мутации KRAS выявляются в 45–50% случаев КРР и исключают эффективность EGFR-терапии. Препараты второго поколения (G12D-ингибиторы, Пан-KRAS ингибиторы, пептидные ингибиторы) открывают перспективу замены паллиативных схем на индивидуальную таргетную терапию.

В запланированном промежуточном анализе рандомизированного исследования первая контрольная колоноскопия через 5 лет после удаления аденом высокого риска была не хуже первой колоноскопии через 3 года по показателю заболеваемости колоректальным раком.

Мужчина 36 лет с обширными болезненными кожными метастазами метастатического колоректального рака получил три последовательных курса томотерапии (по 30 Гр в 10 фракциях, поля >50 см), каждый из которых дал очень хорошую частичную регрессию (VGPR) без токсичности выше grade 1. Повторное облучение обеспечило контроль симптомов в течение ~6 месяцев и избежание эскалации опиоидов.

Ретроспективное исследование 10 513 пациентов показало нелинейную связь размера первичной опухоли с риском метастазирования и выживаемостью при КРР: опухоли ≤3 см ассоциированы с худшим прогнозом у молодых мужчин с местно-распространённым раком.

Систематический анализ 1354 публикаций показал взрывной рост исследований ферроптоза при колоректальном раке после 2020 года. Китай лидирует по числу работ, а фокус смещается от молекулярных механизмов к трансляционной медицине — преодолению химиорезистентности, комбинации с иммунотерапией и прогностическим моделям.

Комбинация низкодозной лучевой терапии с ниволумабом и ипилимумабом показала клиническую активность при рефрактерном MSS колоректальном раке, особенно у пациентов без метастазов в печени (ORR 25,0% vs 4,6%), открывая перспективы иммунотерапии для этой трудной популяции.

Ретроспективное когортное исследование 291 пациента показало чёткий возрастной градиент тяжести колоректальных поражений: с возрастом значимо возрастали частота аденом, сидячих зубчатых образований, дисплазии высокой степени и аденокарциномы. Возраст (на каждые 10 лет), мужской пол, H. pylori-позитивность, размер поражения ≥10 мм, проксимальная локализация и паттерн JNET 2B/3 независимо ассоциированы с распространённой неоплазией.

Систематический обзор 10 исследований (n=1439) показал, что низкие значения фазового угла, измеренного биоимпедансным анализом, ассоциированы с худшей общей и безрецидивной выживаемостью, послеоперационными осложнениями и ранней токсичностью химиотерапии у пациентов с колоректальным раком.

Гибридная нейросетевая модель достигла точности 0.978 (95% CI 0.971–0.984) при объединении гистопатологических изображений колоректального рака и клинических записей гепатоцеллюлярной карциномы, демонстрируя потенциал трансфера представлений между разнородными онкологическими датасетами.

Первое в мире исследование дозиметрии α-излучающих микрочастиц [224Ra]CaCO3 при интраперитонеальном введении показало, что максимальная поглощенная доза в эндостальной поверхности кости составила 0,85 Гр/7 МБк, что ниже порога нормотканевых осложнений при лечении пациентов с перитонеальными метастазами рака яичников и колоректального рака.

Описан клинический случай применения оригинального способа селективной экстрапаренхиматозной сосудистой изоляции при лапароскопической бисегментэктомии S6–7 у пациента с метастазами колоректального рака в печень. Метод позволил минимизировать кровопотерю (<150 мл) и избежать тотальной ишемии органа, в отличие от стандартного приема Прингла.

Исследование Chen и коллег показывает, что дефицит глюкозы в микроокружении метастазов колоректального рака в печень индуцирует сенесцентную популяцию опухоль-ассоциированных нейтрофилов TAN1, которая активно поддерживает ангиогенез и исключает CD8+ T-клетки из опухоли.

Результаты финального анализа исследования ASAC показали отсутствие преимущества адъювантного аспирина после резекции или абляции метастазов КРР в печени: медиана DFS составила 1,13 года (аспирин) vs 1,40 года (плацебо), HR 1,08 (95% ДИ 0,85–1,38; p=0,58).

Ретроспективная серия случаев из Вьетнама показала, что мультидисциплинарный протокол десенситизации позволил большинству пациентов с реакциями гиперчувствительности на оксалиплатин завершить запланированное лечение при опухолях желудочно-кишечного тракта.

Новый механизм ингибирования RAF через стабилизацию RAF-MEK комплексов («молекулярный клей») предотвращает мембранную локализацию RAF и сохраняет опухоль-селективное подавление MAPK-сигнализации, позволяя комбинировать RAF/MEK-«клей» с пан-RAF-ингибиторами в полных дозах без дозолимитирующей токсичности в нормальных тканях.

Наноформуляция антигена B эхинококка продемонстрировала более высокую цитотоксичность против клеток CT26 колоректального рака (28,6% при 1,0 мг/мл через 72 ч) по сравнению со свободным антигеном (18,7%), при минимальном воздействии на нормальные фибробласты.

Ингибирование киназ ERK1/2 — перспективная стратегия в лечении опухолей с мутациями K-RAS, но сталкивается с проблемой реактивации через петлю обратной связи. Новые данные указывают на FER и миотрофин (MTPN) как на мишени, подавление которых блокирует ERK1/2 без последующей реактивации и развития резистентности.

Метаанализ 41 когорты (11 346 пациентов) показал, что повышенное исходное нейтрофильно-лимфоцитарное отношение ассоциировано с худшей общей выживаемостью (HR=1.68) и выживаемостью без прогрессирования (HR=1.61) при колоректальном раке на фоне химиотерапии. Несмотря на доступность и низкую стоимость маркера, гетерогенность популяций и методологические ограничения требуют проспективной валидации перед рутинным применением.

Ретроспективное исследование 60 пациентов с КРР показало, что наличие опухолевых депозитов в параколической/параректальной клетчатке увеличивает риск рецидива в 4,4 раза (p=0,031) и сокращает время до рецидива с 32,8 до 26,1 месяца при III–IV стадии заболевания.