Разработаны P-селектин-направленные наночастицы (SMNP), доставляющие сенотерапию специфически к патогенным P-селектин+ сенесцентным макрофагам в фиброзных тканях, минимизируя воздействие на полезные сенесцентные клетки эндотелия. В моделях на мышах SMNP разрешили фиброз, восстановили функцию органов и повысили чувствительность рака легкого и печени к иммунотерапии.

Опрос 260 пациентов и 80 онкологов выявил ключевые барьеры к участию в КИ: опасения относительно побочных эффектов (76–80%), эффективности (73–85%) и финансовые проблемы (71–80%). Расовые и этнические меньшинства сообщали о большем недоверии и культурно-языковых барьерах. Пациенты и врачи согласны: финансовая поддержка (85% и 89%) и культурно адаптированная информация (82% и 91%) — приоритетные интервенции.

У пациентов, получающих иммунотерапию, дистанционная программа упражнений под руководством специалистов привела к клинически значимому улучшению качества жизни в 75,8% случаев против 6,3% в группе стандартного ведения (p = 0,001). Примерно 47% эффекта опосредованы снижением онкологической утомляемости.

Ретроспективный анализ 537 процедур показал высокую диагностическую эффективность робот-ассистированной биопсии легких: чувствительность 93,9%, специфичность 100%, точность 95,1%. Осложнения развились у 15,5% пациентов, преимущественно I–II степени.

Проспективное многоцентровое исследование показало, что ПЭТ/КТ с 18F-BMS-986192 превосходит иммуногистохимию PD-L1 в предсказании длительного клинического ответа на ниволумаб при НМРЛ IV стадии, демонстрируя высокую негативную предсказательную ценность 94% при пороге SUVpeak 2,4.

Клеточные линии немелкоклеточного рака легкого (НМРЛ) демонстрируют гетерогенные врожденные иммунные ответы на инфекцию вирусом гриппа A (IAV) с различной регуляцией путей распознавания РНК и канонической противовирусной сигнализации. Опухолевые клетки сохраняют интерфероновые ответы, но характеризуются сниженным инфекционно-индуцированным апоптозом и пролонгированной детекцией вирусных РНК и белков по сравнению с неопухолевыми эпителиальными клетками.

Метаанализ 26 моделей прогнозирования послеоперационной пневмонии показал pooled AUC 0.89 (95% CI: 0.87–0.91), однако все исследования имели высокий риск систематической ошибки из-за недостатков дизайна и отчетности.

Двойное слепое рандомизированное исследование III фазы показало, что консолидационная терапия бенмелстобартом с анлотинибом или без него значимо улучшает выживаемость без прогрессирования по сравнению с плацебо у пациентов с нерезектабельным НМРЛ III стадии после химиолучевой терапии. Добавление анлотиниба не дало дополнительного преимущества и увеличило токсичность.

В рандомизированном исследовании с участием 1250 пациентов с распространённым НМРЛ показано, что ранняя паллиативная помощь через видеоконсультации обеспечила лучшее качество жизни у темнокожих и латиноамериканских пациентов, а также у лиц с доходом <$50 000, но оказалась менее эффективной для азиатских пациентов по сравнению с очными визитами.

Исследование выявило, что белок CEACAM7 значительно сверхэкспрессирован при аденокарциноме лёгкого и связан с агрессивным течением и неблагоприятным прогнозом. CEACAM7 напрямую взаимодействует с GCNT3, стимулируя рост, инвазию опухолевых клеток и эпителиально-мезенхимальный переход.

Современная роль хирургии при мелкоклеточном раке лёгкого (МРЛ) остаётся нерешённым вопросом, а не установленной рекомендацией. Рандомизированные исследования показали отсутствие пользы операции у неотобранных пациентов, но они проведены до эры ПЭТ-КТ стадирования и иммунотерапии и не отвечают на современные клинические вопросы.

В исследовании III фазы добавление пембролизумаба к стереотаксической лучевой терапии при нерезектабельном НМРЛ I–II стадии не улучшило выживаемость без прогрессирования и привело к 5-кратному увеличению частоты серьёзных нежелательных явлений. Исследование остановлено досрочно.

Лишь 23% пациентов с EGFR-мутантным распространённым НМРЛ, получавших осимертиниб первой линии, соответствовали критериям включения во все три ключевых исследования; у неподходящих для исследований пациентов выживаемость была численно короче.

38-летняя носительница герминальной мутации MSH2 c.958dupA за 8 лет наблюдения последовательно перенесла эндометриоидную карциному эндометрия (G3, IA), минимально-инвазивную аденокарциному лёгкого с делецией EGFR exon 19, гастральную HGIN и множественные микрополипы толстой кишки — случай иллюстрирует клиническую и биологическую гетерогенность неоплазий при синдроме Линча.

Ингибиторы контрольных точек изменили лечение солидных опухолей, но устойчивый ответ получают не все пациенты. Обзор обобщает данные о связи психологического дистресса (депрессия, тревога) перед началом терапии с исходами ICI. Когорта STRESS-LUNG, анализ PRADO при меланоме и метаанализ испытаний атезолизумаба показали общее прогностическое значение дистресса, но не специфическую предсказательную роль для ICI. Механистические данные связывают хронический стресс через β-адренергические и HPA-пути с CD8+ T-клетками, дендритными клетками и опухолевым микроокружением, однако рандомизированные исследования для подтверждения влияния редукции дистресса на эффективность ICI отсутствуют.

Модель SEMO на основе эпигенетического профилирования периферической крови показала AUC 0.905–0.921 в дифференциальной диагностике злокачественных и доброкачественных лёгочных узлов, включая субсантиметровые образования, и может служить неинвазивным инструментом предоперационной стратификации риска.

Образовательные материалы о роли B7-H3 в качестве терапевтической мишени при распространённом мелкоклеточном раке лёгкого и исследуемых препаратах, включая ifinatamab deruxtecan.

Международное исследование III фазы показало, что у пациентов с ранее леченным KRASG12C-мутированным немелкоклеточным раком легкого ингибитор KRASG12C divarasib снижал риск прогрессирования или смерти на 42% по сравнению со стандартными препаратами первого поколения sotorasib или adagrasib.

Многоцентровой анализ реестра LALUCA показал, что ALK-ингибиторы третьего поколения ассоциированы с более длительной медианой продолжительности лечения (736 дней vs 287 дней), хотя данные требуют осторожной интерпретации. Токсичность была управляемой: нежелательные явления ≥3 степени отмечены в 12,2% линий терапии.

Первое клиническое испытание гипоксия-активируемых CAR-T-клеток, нацеленных на карциноэмбриональный антиген, у пациентов с рецидивирующим НМРЛ IV стадии показало объективный ответ у 47% и контроль заболевания у 87% при приемлемом профиле безопасности.