Латентно-профильный анализ 404 молодых и среднего возраста пациентов после хирургического лечения рака лёгкого выявил четыре типа психологического «процветания» (flourishing). Высокий уровень благополучия ассоциирован с социальной поддержкой и эмоциональным восприятием болезни.

Ретроспективное когортное исследование 760 пациентов с НМРЛ IV стадии показало, что медианная годовая доплата за осимертиниб составила $202, но пациенты с высокодедуктибельными планами платили существенно больше. Финансовая помощь снижала расходы до $6 в год, однако более 50% пациентов с высокими дедуктиблами её не получали.

Поперечный анализ 328 пациентов с IV стадией НМРЛ и экстенсивной стадией МРЛ показал, что 71% адекватно оценивают свой прогноз как неизлечимый, тогда как 22% считают излечение вероятным. Неверная прогностическая оценка чаще встречалась у мужчин и пациентов без выявленных биомаркеров.

Опрос 59 онкологов США показал, что назначение тарлатамаба варьирует от 60% в сообществе до 80% в академических центрах. Главные барьеры для community-провайдеров — опасения токсичности (25%), отсутствие опыта и недостаток сестринской поддержки. 60% респондентов считают, что улучшение протоколов мониторинга повысит частоту назначений.

Анализ 44 505 пациентов с терминальным раком легкого показал рост использования паллиативной помощи с 63,9% до 67,3% и госпитальных затрат с $25 594 до $36 899 в 2018–2023 гг. Паллиативная помощь независимо ассоциировалась со снижением затрат на 14,0% и меньшим применением жизнеподдерживающих вмешательств.

Переход на амбулаторную модель введения tarlatamab с последующим кратким наблюдением у пациентов с рецидивирующим/рефрактерным мелкоклеточным раком лёгкого сократил медиану длительности пребывания с 58 до 28 часов (день 1) и с 33 до 25,5 часов (день 8) без увеличения частоты CRS и ICANS grade 2–3, снизив стоимость на 21% и 112% соответственно.

Качественный анализ 130 аудиозаписей визитов показал, что пациенты и родственники перед началом ингибиторов контрольных точек редко напрямую спрашивают о прогнозе — в 49 визитах прогностические вопросы возникали косвенно через осторожные формулировки, вопросы о «контрольных точках» (сканы, результаты), сценарии «что если» и истории о личных ожиданиях.

LLM-анализ 1994 историй болезни показал, что клиницисты документируют беседы о прогнозе и паллиативной помощи в 84% и 66% случаев соответственно, но обсуждение хосписа откладывается до последнего месяца жизни. Предпочтения пациента — ведущая причина отказа от терапии (34%).

Анализ 11 320 отключений электроэнергии ≥8 часов в США (2022) показал, что пациенты с раком лёгкого испытали наибольшее воздействие (3,6 млн пациенто-часов), за ними следуют пациенты с раком поджелудочной железы, лейкозами и неходжкинскими лимфомами. Наиболее уязвимы округа с крупными популяциями онкопациентов и частыми перебоями энергоснабжения.

Медицинский центр OSU Wexner и Genentech запустили мобильную программу низкодозной КТ для скрининга рака лёгкого в недостаточно обслуживаемых сельских и аппалачских районах Огайо. Из 75 запланированных скринингов 43 были завершены, выявлено 7 (16,3%) случаев с патологическими находками по Lung-RADS и один диагноз рака лёгкого при 100% последующем наблюдении.

Опросник для пациентов о курении через портал ЭМК обеспечил более полное документирование pack-years (89,9% vs 77% в ЭМК) и выявил дополнительных кандидатов на скрининг рака лёгкого по сравнению с данными электронной медицинской карты.

Результаты первого в человеке исследования I фазы показали, что BI-1808 — первое в классе антитело к TNFR2, блокирующее лиганд и взаимодействующее с Fcγ-рецептором — продемонстрировало регрессию опухоли у двух пациентов (НМРЛ и саркома ЖКТ) и стабилизацию заболевания у 6 из 21 пациента при благоприятном профиле безопасности и механизме действия через снижение Treg и активацию CD8+ Т-клеток.

Ретроспективное исследование 5261 пациента с НМРЛ показало частоту кардиоваскулярных irAE 1,5%. LLM успешно извлекла данные из электронных медицинских карт, однако ни один из выявленных в однофакторном анализе предикторов не достиг значимости в многофакторной модели, что подчеркивает сложность стратификации риска редких осложнений иммунотерапии.

Ретроспективное исследование 94 пациентов с cEGFRm НМРЛ, получавших амивантамаб + карбоплатин/пеметрексед после ≥1 линии терапии: 80% начали со стандартных доз, модификации доз наблюдались у 29,5% пациентов на поддерживающей фазе.

Пациенты, сообщившие об умеренных или тяжёлых симптомах (боль, тревога, тошнота/рвота) через электронную систему ePRO, имели в 1,78–3,60 раза больше шансов получить назначение соответствующих поддерживающих препаратов в течение 14 дней.

Пациенты с mNSCLC и благоприятными молекулярными маркерами (AGA или PD-L1 ≥50%) реже получают амбулаторную паллиативную помощь (26,3% vs 44,8%; p=0,015) и чаще подвергаются агрессивным вмешательствам в конце жизни по сравнению с пациентами без таких маркеров.

Ретроспективное когортное исследование показало, что применение семаглутида или тирзепатида у пациентов с сахарным диабетом 2 типа и неметастатическим раком ассоциировано со снижением риска табачной зависимости на 20–34% по сравнению с другими антидиабетическими препаратами. Наиболее выраженный эффект наблюдался у активных курильщиков и при табак-ассоциированных опухолях.

Ретроспективный анализ показал, что у 18% пациентов, прошедших NGS-тестирование, обнаружены действенные мутации, из них 44% потребовали вмешательства программы персонализированной онкологии — структурированный контроль отчётов может стать важной стратегией повышения качества помощи.

Анализ реальной клинической практики показал, что молекулярное тестирование при раннем НМРЛ используется недостаточно (28,2% пациентов), несмотря на растущее внедрение. NGS-тестирование ассоциируется с более высокими затратами ($1014 vs $157 на пациента), но составляет лишь малую долю общих расходов на здравоохранение.

Опрос 88 пациентов с раком лёгкого показал, что большинство считают ИИ полезным для лечения, но отмечают отсутствие инфраструктуры для его использования — особенно в сельской местности и среди пожилых.