Анализ 195 государственных контрактов 2023–2025 гг. на поставку редуцированных дозировок палбоциклиба и абемациклиба (352 млн руб.) показал: медиана срока от заявки до поставки при электронных аукционах — 47 дней, при запросах котировок — 104 дня. Двухэтапная модель (экстренная закупка + конкурентная процедура) создаёт риск перерыва терапии на 19–76 дней. Рибоциклиб позволяет редуцировать дозу без отдельной закупки.

Одноцентровое исследование (n=274) показало, что у больных раком молочной железы cT4N0M0, достигших ycN0 после неоадъювантной лекарственной терапии, трёхлетняя выживаемость после биопсии сторожевого лимфоузла сопоставима с таковой после аксиллярной лимфаденэктомии: безрецидивная выживаемость 90,7% vs 91,6% (p=0,92), общая выживаемость 97,2% vs 92,6% (p=0,82).

Анализ 12 240 пациентов с костными метастазами рака молочной железы и легкого показал, что зачисление в программу Medicare Advantage ассоциировано со значимо более редким применением SBRT (aOR 0.63, 95% CI 0.56–0.71) и IMRT (aOR 0.60, 0.48–0.75) по сравнению с Traditional Medicare, несмотря на рост использования стереотаксической лучевой терапии в обеих группах с 2017 по 2021 год.

Ретроспективный анализ эпизодов Medicare EOM показал, что включение амбулаторной реабилитации ассоциировалось с большей вероятностью достижения бенчмарка расходов (OR 1.23; 95% CI 1.04–1.47; p=0.01), несмотря на более высокие общие затраты (+$4,821 на эпизод). Реабилитация смещала паттерн утилизации с постострой помощи на проактивное амбулаторное ведение.

Мета-эпидемиологический анализ 86 исследований (31 РКИ и 55 исследований реальной практики) выявил значимые различия в сообщаемых исходах ингибиторов CDK4/6 при HR+/HER2- распространённом раке молочной железы: частота объективного ответа выше в реальной практике (51,8% vs 36,6%; P=0,031), симптоматические нежелательные явления — ниже, частота редукции дозы — выше (50,8% vs 33,4%; P=0,016).

Модель, включающая базальное абсолютное число лимфоцитов и его изменение после первого цикла неоадъювантной терапии, продемонстрировала AUC 0,86 для предсказания полного патологического ответа при HER2+ РМЖ.

Открытие HER2 как онкогенного драйвера в 1987 году Slamon и соавт. катализировало создание высокоэффективных таргетных препаратов, продлевающих жизнь.

У пациентов с HER2-позитивным распространённым раком молочной железы комбинация HER2-направленного биспецифического антитела anbenitamab и связанного с альбумином доцетаксела (HB1801) обеспечила 24-месячную выживаемость без прогрессирования 58,5% по сравнению с 34,4% при стандартной терапии.

Метаанализ 20 РКИ (n=13 055) показал сопоставимую эффективность ADC при метастатическом РМЖ у пациенток ≥65 и <65 лет (pHR для ВБП 0.64 vs 0.58; отношение HR 1.10, 95% ДИ 0.91–1.33), однако возраст-стратифицированные данные по токсичности практически отсутствуют.

Поперечное исследование среди 27 онкологов в Ливии показало, что 85,2% считают биомаркерное тестирование крайне важным для выбора терапии РМЖ, но основными барьерами являются высокая стоимость (66,7%) и ограниченная доступность лабораторий (55,6%).

Обзор применения TROP2-направленных конъюгатов антитело-лекарство sacituzumab govitecan и datopotamab deruxtecan в первой линии терапии метастатического ТНРМЖ у пациентов, не подходящих для иммунотерапии, на основе данных исследований ASCENT-03 и TROPION-Breast02.

Исследование выявило, что тубулин β2a и тубулин β3 регулируют метастатические свойства в клетках рака молочной железы с костными метастазами. Делеция этих изоформ нарушала динамику микротрубочек, снижала миграцию и инвазию, но усиливала адгезию клеток.

Ретроспективный анализ 506 DWIBS-МРТ-скринингов выявил 6 преимущественно ранних раков при первом обследовании (CDR 1,7%; 95% ДИ 0,6–3,6%), но ни одного — при повторных (n=146). Метод позволяет избежать компрессии и контраста, однако требует проспективных исследований для оценки точности и клинической пользы.

Проспективное когортное исследование показало, что только 68,6% женщин, работавших до диагноза РМЖ I–III стадии, вернулись к работе через 4 месяца после завершения лечения. Негативное влияние рака на трудоспособность было особенно выражено у чернокожих, китайских и латиноамериканских женщин по сравнению с белыми неиспаноязычными женщинами.

Проспективное исследование 1558 женщин с РМЖ показало: прекращение употребления алкоголя в период от до- до после-диагностики связано с повышением общей смертности (HR 1.39, 95%CI 1.12–1.73). Увеличение потребления у пациенток, употреблявших ≥1 порции/день до диагноза, ассоциировалось с ростом смертности (HR 1.83, 95%CI 1.02–3.31).

Пилотное исследование показало осуществимость медсестринской программы наблюдения за выжившими онкопациентами через телеконсультации. Из 305 обследованных пациентов 103 включены в программу (рак молочной железы n=69, колоректальный рак n=15). На 3-м месяце качество жизни (EORTC QLQ-C30) сохранялось без значимых изменений (p>0.05), 70.8% сообщили о побочных эффектах лечения, 68.0% — о психосоциальных проблемах.

В международном РКИ с участием 418 пациенток МРТ-навигационная система BCL показала неменьшую эффективность в сравнении с проволочной разметкой и превосходство при стратификации по типу опухоли: частота позитивных краёв снизилась на 32% (14,4% vs 21,1%), повторных резекций — на 34% (12,9% vs 19,6%).

Обзор современных методов маркировки лимфоузлов у пациенток с cN+ раком молочной железы перед неоадъювантной системной терапией показывает, что таргетная аксиллярная диссекция снижает частоту ложноотрицательных результатов до 1,4–4,1%, однако единого стандарта маркировки не существует.