Рандомизированное исследование III фазы показало, что гипофракционированная лучевая терапия (42,56 Гр за 16 фракций) не уступает конвенционально фракционированной (50 Гр за 25 фракций) по локорегионарному контролю у пациенток с операбельным раком молочной железы высокого риска, требующих послеоперационного облучения грудной стенки и регионарных лимфоузлов, включая внутренние маммарные. 5-летняя кумулятивная частота локорегионарного рецидива составила 1,7% vs. 2,2% (HR 0,69; 95% CI 0,32–1,51; p=0,017 для не-инфериорности). Гипофракционирование значимо снижает острую кожную токсичность 3 степени (1,7% vs. 12,2%, p<0,001) и демонстрирует отличный кардиопульмональный профиль безопасности.

Среднее время до операции при раке молочной железы увеличилось с 37 до 50 дней в период 2014–2023 гг., с ускорением тренда после начала пандемии COVID-19. Доля пациенток, прооперированных в течение 60 дней после диагноза, снизилась с 88% до 74%.

Проспективное исследование показало три различных траектории симптомов инсомнии у 836 женщин ≤45 лет с РМЖ I–III стадии: низкая, умеренная и высокая вероятность бессонницы на протяжении 3 лет после диагноза, причём высокий риск ассоциирован с химиотерапией, ночными потами и низким качеством жизни.

Многоцентровое РКИ (n=262) оценит эффективность китайского растительного препарата Shenqi Shiyiwei Granule в коррекции кластера «усталость-одышка-боль» у выживших после рака молочной железы I–IIIA стадии.

Ретроспективное исследование с участием 17 пациенток после органосохраняющих операций показало, что техника DIBH значимо уменьшает облучение левого легкого, сердца и его субструктур. Анализ анатомических параметров выявил корреляции между смещением сердца и дозиметрическими преимуществами.

Шведское регистровое исследование показало, что увеличение интервала между биопсией и операцией при раке молочной железы ассоциировано с ростом тревоги о будущем здоровье (OR 1.15 на SD ≈19 дней, 95% CI 1.04–1.27), но не влияет значимо на общее качество жизни.

Анализ базы данных NCDB показал, что среди пациенток 50–69 лет с ранним раком молочной железы двойная деэскалация (отказ от биопсии сторожевого лимфоузла и переход на частичное облучение) применялась менее чем в 0,30% случаев, несмотря на потенциальную целесообразность такого подхода.

Точность оценки медицинской необходимости назначения пертузумаба при HER2+ раке молочной железы повысилась с 67,4% (LLM alone) до 92,6% при использовании агентной системы с онкоспецифичной инфраструктурой.

Интраоперационная оценка краёв резекции с помощью pegulicianine при органосохраняющих операциях по поводу рака молочной железы позволяет удалить дополнительную опухолевую ткань и снизить частоту повторных вмешательств. Анализ показал, что дополнительная резекция краёв под контролем флуоресценции не снижает удовлетворённость пациенток состоянием груди, а большинство из них предпочитают избежать повторной операции, чем максимизировать косметический результат.

Ретроспективная оценка показала, что только 45% пациентов с HR+/HER2− раком молочной железы высокого риска получали адъювантный абемациклиб. Анализ причин недоназначения выявил клинические и пациент-зависимые факторы, а треть пациентов позднее начала терапию ингибиторами CDK4/6.

Анализ 17 552 пациенток показал, что с 2019 по 2022 год применение первичной эндокринотерапии без операции при раннем ER+/HER2− РМЖ оставалось стабильным (~37%), однако у пациенток без сопутствующих заболеваний использование метода выросло с 29,7% до 32,3% (p=0,002).

Анализ аудиозаписей консультаций показал, что белые пациентки получали направление к пластическому хирургу для реконструкции молочной железы значительно чаще, чем чернокожие (61,1% vs 37,5%, p=0.009). Различия обусловлены не отказом в направлении, а отсутствием обсуждения реконструкции у 48% чернокожих пациенток против 32% белых.

Анализ NCDB показал, что у пациенток с TN-метапластическим раком молочной железы неоадъювантная химиоиммунотерапия обеспечивает общую выживаемость, сопоставимую с первичной операцией (HR 0.80; 95% CI 0.51–1.27; p=0.3), и повышает частоту полного патоморфологического ответа на 62% по сравнению с неоадъювантной химиотерапией (OR 1.62; 95% CI 1.11–2.38; p=0.013).

Исследование показало, что пациенты с высоким риском HER2+ раннего РМЖ в значительной степени полагаются на рекомендации врачей при выборе лечения. Наиболее важными атрибутами терапии оказались достижение патоморфологического полного ответа (приоритетный вес 44,7%) в неоадъювантном режиме и снижение риска рецидива (92,0%) после операции.

Американское общество клинической онкологии представило руководство по терапии агрессивных форм рака молочной железы. На основании анализа 19 исследований для HER2-положительного РМЖ рекомендована комбинация химиотерапии с трастузумабом и пертузумабом как терапия первой линии.

Японское лонгитюдное исследование показало: высокая оценка госпитализации (9–10 баллов по HCAHPS) независимо ассоциирована с лучшим качеством жизни через 6 месяцев после операции (β=0.047, 95% ДИ 0.019–0.074, p=0.001). Ключевые факторы — преемственность ведения и обезболивание.

Очное рекрутирование в исследования рака молочной железы требовало меньше попыток контакта (2 vs 3, p<0.001) и чаще приводило к включению пациентов (79% vs 37%, p<0.001) по сравнению с виртуальным подходом.

Анализ 183 078 молодых женщин с впервые диагностированным раком показал, что лишь 1,9% получили услуги по сохранению фертильности. За 2015–2025 гг. частота использования выросла с 5,9 до 37,7 на 1000 пациенток, но остаётся низкой относительно рекомендаций ASCO.