Эстрон-сульфат (E1S) через нестандартную сигнализацию GPER индуцирует путь NMBR/MMP9/Neu1, увеличивает экспрессию E-кадгерина, снижает N-кадгерин и виментин, уменьшает плотность туннельных нанотрубок и миграцию в клетках тройного негативного и ER+ рака молочной железы, а также рака поджелудочной железы.

Исследование 26 698 пациентов с раком молочной железы, колоректальным раком и раком легкого показало, что поздняя стадия диагностики ассоциирована с типом опухоли, страховым покрытием и депривацией района проживания. Для рака молочной железы высокая депривация района повышала шансы поздней стадии на 55% (OR 1.55; 95% CI 1.31–1.85).

В проспективном исследовании 30 пациенток с различными подтипами РМЖ ПЭТ/КТ с [68Ga]Ga-B7H3-BCH обнаружил 96,8% из 157 очагов поражения против 92,4% для [18F]FDG. У 8 пациенток результаты визуализации изменили стадию или тактику лечения.

Рандомизированное исследование LIGHT показало, что фракционная CO2-лазерная терапия не превосходит плацебо в облегчении симптомов генитоуринарного синдрома менопаузы и диспареунии у выживших после рака молочной железы, получающих ингибиторы ароматазы.

Систематический обзор и метаанализ восьми крупных маммографических исследований показал, что при учете скрининга в контрольной группе и компенсаторного снижения заболеваемости частота гипердиагностики рака молочной железы составляет менее 5%.

Рандомизированное исследование III фазы показало, что гипофракционированная лучевая терапия (42,56 Гр за 16 фракций) не уступает конвенционально фракционированной (50 Гр за 25 фракций) по локорегионарному контролю у пациенток с операбельным раком молочной железы высокого риска, требующих послеоперационного облучения грудной стенки и регионарных лимфоузлов, включая внутренние маммарные. 5-летняя кумулятивная частота локорегионарного рецидива составила 1,7% vs. 2,2% (HR 0,69; 95% CI 0,32–1,51; p=0,017 для не-инфериорности). Гипофракционирование значимо снижает острую кожную токсичность 3 степени (1,7% vs. 12,2%, p<0,001) и демонстрирует отличный кардиопульмональный профиль безопасности.

Клиницисты считают своевременность диагностики и начала лечения ключевыми показателями качества помощи при раке молочной железы, что соответствует Глобальной инициативе ВОЗ по борьбе с раком груди. Однако в литературе эти индикаторы представлены слабо (13% и 11% исследований) и не имеют консистентных валидированных пороговых значений, связанных с улучшением исходов.

Среднее время до операции при раке молочной железы увеличилось с 37 до 50 дней в период 2014–2023 гг., с ускорением тренда после начала пандемии COVID-19. Доля пациенток, прооперированных в течение 60 дней после диагноза, снизилась с 88% до 74%.

Анализ CDC WONDER показал нелинейную динамику смертности от рака молочной железы с метастазами в головной мозг среди женщин ≥55 лет: снижение до 2007 года, резкий рост в 2013–2018 годах, затем плато. Выявлены существенные расовые, возрастные и географические диспропорции.

Исследователи из Нью-Йорка разработали COAST — инструмент поддержки принятия решений для пациентов с метастатическим раком молочной железы, который включает образовательный контент, оценку предпочтений и ресурсы для пациентов. Планируется пилотное тестирование среди 100 пациентов для оценки улучшения коммуникации врач-пациент и снижения конфликта при принятии решений.

Скопинг-обзор 44 исследований показал, что мультидисциплинарные команды с распределением задач (task-sharing) улучшают приверженность лечению и раннюю диагностику РМЖ в Марокко, демонстрируя благоприятные показатели ICER. Основные барьеры — дефицит кадров, инфраструктурные ограничения и недостаток реальных экономических оценок; фасилитаторы — вовлечение общественных медработников, телемедицина и Национальный план борьбы с раком.

Анализ данных SEER-Medicare показал, что артериальная гипертензия, развившаяся после диагностики рака, ассоциирована с 4,5% всех смертей среди пожилых онкологических пациентов. Наибольшая доля смертности отмечена при раке предстательной железы (11,4%) и молочной железы (10,7%), с различиями по расе и этнической принадлежности.

Проспективное исследование показало три различных траектории симптомов инсомнии у 836 женщин ≤45 лет с РМЖ I–III стадии: низкая, умеренная и высокая вероятность бессонницы на протяжении 3 лет после диагноза, причём высокий риск ассоциирован с химиотерапией, ночными потами и низким качеством жизни.

Многоцентровое РКИ (n=262) оценит эффективность китайского растительного препарата Shenqi Shiyiwei Granule в коррекции кластера «усталость-одышка-боль» у выживших после рака молочной железы I–IIIA стадии.

Пилотное ретроспективное исследование показало, что массаж кистей и/или стоп во время инфузии химиотерапии значимо снижает все оцениваемые симптомы по ESAS, включая нейропатию, тревогу и усталость (все p<0,001).

Ретроспективное исследование с участием 17 пациенток после органосохраняющих операций показало, что техника DIBH значимо уменьшает облучение левого легкого, сердца и его субструктур. Анализ анатомических параметров выявил корреляции между смещением сердца и дозиметрическими преимуществами.

Анализ 347 953 пациенто-лет показал, что 59,6% переживших рак молочной железы с высокой потребностью в помощи (DAFI ≥0,25) не получали домашнего медицинского ухода Medicare, несмотря на выраженную фрейлти. Использование claims-based индекса дефицит-аккумуляции (DAFI) выявило значительный разрыв между клинической потребностью и фактическим охватом услугами.

Шведское регистровое исследование показало, что увеличение интервала между биопсией и операцией при раке молочной железы ассоциировано с ростом тревоги о будущем здоровье (OR 1.15 на SD ≈19 дней, 95% CI 1.04–1.27), но не влияет значимо на общее качество жизни.

Анализ базы данных NCDB показал, что среди пациенток 50–69 лет с ранним раком молочной железы двойная деэскалация (отказ от биопсии сторожевого лимфоузла и переход на частичное облучение) применялась менее чем в 0,30% случаев, несмотря на потенциальную целесообразность такого подхода.

AI-агент на основе электронных медицинских карт выявляет пациентов, отвечающих критериям тестирования генов высокой пенетрантности рака молочной железы, с точностью 98% (Precision=0.84, Recall=1.0, F1=0.91).