Ретроспективная оценка показала, что только 45% пациентов с HR+/HER2− раком молочной железы высокого риска получали адъювантный абемациклиб. Анализ причин недоназначения выявил клинические и пациент-зависимые факторы, а треть пациентов позднее начала терапию ингибиторами CDK4/6.

Проспективный анализ в рамках исследования NAVAH показал, что пациенты с РМЖ, получавшие услуги навигации во время лучевой терапии, сообщали о более высокой доступности помощи по шкалам Accessibility (4.29 vs 5.38, p=0.02), Accommodation (30.64 vs 34.23, p=0.02) и Acceptability (11.00 vs 18.00, p<0.001) по сравнению с пациентами без навигации.

Анализ 17 552 пациенток показал, что с 2019 по 2022 год применение первичной эндокринотерапии без операции при раннем ER+/HER2− РМЖ оставалось стабильным (~37%), однако у пациенток без сопутствующих заболеваний использование метода выросло с 29,7% до 32,3% (p=0,002).

Наличие федеральных медицинских центров в округе связано со снижением частоты поздних стадий колоректального рака и рака молочной железы на 1,03–1,99 случаев на 100 000 населения. Почти треть округов США не имеют таких центров.

Анализ аудиозаписей консультаций показал, что белые пациентки получали направление к пластическому хирургу для реконструкции молочной железы значительно чаще, чем чернокожие (61,1% vs 37,5%, p=0.009). Различия обусловлены не отказом в направлении, а отсутствием обсуждения реконструкции у 48% чернокожих пациенток против 32% белых.

Проспективное исследование из Пакистана показало, что телефонная служба, обслуживаемая ординаторами-онкологами, разрешила 76,4% обращений по телефону и предотвратила визит в стационар в 93,9% случаев, сэкономив пациентам 18 800–28 200 рупий на звонок. Звонки, оценённые самими пациентами как неотложные, реже предотвращали визит, чем звонки, расценённые пациентами как несрочные (88,2% vs 98,8%, p=0,020), что ставит под сомнение политику ограничения доступа только экстренными случаями.

Ретроспективный анализ 1466 взаимодействий на платформе Konsuld показал, что ИИ-поддержка решений с коллегиальным обзором обеспечивает 100% ответов со средним цитированием 12,4 источников и ссылками на руководства в 65% случаев, расширяя доступ к экспертизе для неонкологов.

Анализ популяционных регистров показал, что за 1995–2022 гг. различия между сельскими и городскими округами США по заболеваемости распространённым раком и смертности от опухолей, выявляемых скринингом, значительно увеличились. Для колоректального рака разница в заболеваемости распространённой стадией изменилась с −2% до +15%, а в смертности — с +3% до +24% в пользу городов.

Разработан nectin-4-таргетный ПЭТ-трейсер [68Ga]Ga-TDN1 на основе димерного циклического пептида. В пилотном клиническом исследовании у 6 пациенток с раком молочной железы трейсер показал визуализационные характеристики, сопоставимые с [18F]FDG для первичных опухолей и лимфоузлов, с преимуществом в выявлении метастазов в костях и печени.

Анализ NCDB показал, что у пациенток с TN-метапластическим раком молочной железы неоадъювантная химиоиммунотерапия обеспечивает общую выживаемость, сопоставимую с первичной операцией (HR 0.80; 95% CI 0.51–1.27; p=0.3), и повышает частоту полного патоморфологического ответа на 62% по сравнению с неоадъювантной химиотерапией (OR 1.62; 95% CI 1.11–2.38; p=0.013).

Пилотное исследование (n=30) не выявило связи между уровнем NFL в сыворотке и развитием хронической CIPN у пациентов, получавших таксаны. Легкие цепи нейрофиламентов могут иметь ограниченную ценность как биомаркер долгосрочной нейропатии.

Обзор молекулярных механизмов эндокринной резистентности при HR+/HER2− раке молочной железы и биомаркер-ориентированных стратегий преодоления, включая SERD нового поколения, PROTAC-деградеры ER и ингибиторы PI3K/AKT/mTOR.

Исследование показало, что пациенты с высоким риском HER2+ раннего РМЖ в значительной степени полагаются на рекомендации врачей при выборе лечения. Наиболее важными атрибутами терапии оказались достижение патоморфологического полного ответа (приоритетный вес 44,7%) в неоадъювантном режиме и снижение риска рецидива (92,0%) после операции.

Анализ данных >200 амбулаторных центров США (2011–2025) показал высокие темпы внедрения биомаркерного тестирования и терапии согласно NCCN: тестирование PD-L1 при мТНРМЖ выросло с 6% до 61% (2019–2025), использование ингибиторов CDK4/6 при HR+/HER2− РМЖ — с 32% до 68% (2014–2025), иммунотерапия при мНМРЛ — с 15% до 77% (2015–2025). Медиана времени до начала терапии 14–28 дней.

Лонгитюдное исследование 10-летнего опыта внедрения QOPI в Испании показало устойчиво высокие показатели качества онкологической помощи, улучшение пациент-ориентированных метрик после сертификации и выявило постоянные области для совершенствования.

Анализ данных реестра показал, что пациенты с Medicaid (государственное страхование малоимущих) значимо реже получают рекомендованную терапию при ERPR+ раке молочной железы и раке прямой кишки по сравнению с частной страховкой (aOR=2.1–3.3), тогда как проживание в сельской местности не влияло на качество помощи.

Веб-платформа CancerTrialConnect.org для автоматизированного подбора онкологических исследований в Миннесоте зарегистрировала 579 уникальных посетителей и 23 запроса на подключение к исследованиям за период с апреля 2026 года. 62 онколога из четырёх организаций используют систему для межинституционального направления пациентов.

Японское лонгитюдное исследование показало: высокая оценка госпитализации (9–10 баллов по HCAHPS) независимо ассоциирована с лучшим качеством жизни через 6 месяцев после операции (β=0.047, 95% ДИ 0.019–0.074, p=0.001). Ключевые факторы — преемственность ведения и обезболивание.

Очное рекрутирование в исследования рака молочной железы требовало меньше попыток контакта (2 vs 3, p<0.001) и чаще приводило к включению пациентов (79% vs 37%, p<0.001) по сравнению с виртуальным подходом.