Образовательный кейс-тест рассматривает выбор оптимальной неоадъювантной терапии при HER2-позитивном РМЖ высокого риска с учётом данных исследования DESTINY-Breast11, показавшего преимущество trastuzumab deruxtecan с последующей комбинацией таксан–trastuzumab–pertuzumab перед стандартной схемой ddAC-THP, а также вопросы адъювантного лечения при потере HER2 в резидуальной опухоли после неоадъювантной терапии по данным анализа KATHERINE.

Многоцентровое ретроспективное исследование продемонстрировало высокую точность интеграции МРТ, УЗИ, радиомики и глубокого обучения для прогнозирования pCR при ТНРМЖ: AUC 0.856 во внешней валидации, превосходя клинические модели.

Проспективное исследование с участием 45 пациенток показало, что динамика накопления 68Ga-HER2 после второго цикла неоадъювантной терапии (SUVmax ≤1.15 и снижение ≥61%) позволяет прогнозировать полный патологический ответ с положительной прогностической ценностью 85% при HER2-позитивном раке молочной железы.

Однорукавное исследование II фазы оценивало безопасность и эффективность интратуморальной генной терапии IL-12 в сочетании с доцетакселом и пембролизумабом у пациенток с ТНРМЖ, резистентным к антрациклинам. Исследование досрочно прекращено из-за высокой токсичности: 87,5% пациенток испытали нежелательные явления ≥3 степени, зарегистрировано два летальных исхода, связанных с лечением. Патоморфологический полный ответ достигнут лишь у 1 из 8 пациенток (12,5%).

Китайское исследование показало, что текстовые данные из рутинных патологоанатомических заключений трепанобиопсии могут предсказывать pCR после неоадъювантной терапии рака молочной железы с AUC 0.747, превосходя модели на основе клинико-лабораторных параметров (AUC 0.420).

Относительное снижение жёсткости опухоли на 27,5% после двух курсов НАХТ прогнозирует патоморфологический полный ответ с чувствительностью 76,9% и специфичностью 73,2% (AUC 0,79). Наибольшая информативность метода — при HER2-позитивном нелюминальном и трижды негативном подтипах РМЖ.

Метаанализ 5 РКИ показал, что добавление ингибиторов контрольных точек к химиотерапии повышает частоту полного патоморфологического ответа при раннем трижды негативном раке молочной железы (RR=1.44, 95% CI 1.09–1.79), но ценой значимого роста токсичности.

Промежуточные результаты исследования DESTINY-Breast05 показали, что trastuzumab deruxtecan значительно превосходит trastuzumab emtansine по безрецидивной выживаемости у пациенток с HER2-положительным ранним раком молочной железы и резидуальной инвазивной болезнью после неоадъювантного лечения: 3-летняя iDFS составила 92.4% vs 83.7% (HR 0.47, p<0.001).

Метаанализ 23 исследований показал, что неоадъювантные ADC обеспечивают общую частоту полного патоморфологического ответа 36,94% при раннем раке молочной железы, с наилучшими результатами при HER2-позитивном подтипе (52,51%).

Анализ 8831 пациентки с T1cN0M0 трижды негативным раком молочной железы показал, что достижение патологического полного ответа (pCR) после неоадъювантной химиотерапии ассоциировано с улучшением выживаемости (HR 3.59 для отсутствия pCR). Уровень Ki-67 ≥45.8% предсказывал значимо более высокую частоту pCR (45.3% vs 21.8%), что может служить критерием отбора пациенток для неоадъювантного лечения.

49-летняя пациентка с HER2-позитивным раком молочной железы достигла полного ответа после неоадъювантной химиотерапии, однако 18F-FAPI-04 ПЭТ/КТ выявила высокий захват (SUVmax 18.2) в шейных лимфоузлах, что было расценено как метастазы. Биопсия подтвердила доброкачественную реактивную гиперплазию с воспалением — редкий пример ложноположительного результата FAPI-визуализации, вызванного посттерапевтическим воспалением.

Описан случай 48-летней женщины с дерматомиозитом, резистентным к глюкокортикоидам, у которой при углублённом обследовании выявлен инвазивный рак молочной железы с метастазами в аксиллярные лимфоузлы. После неоадъювантной химиотерапии паклитакселом и препаратами платины отмечен регресс кожных проявлений и улучшение мышечной силы.

Разработана и валидирована номограмма для прогнозирования pCR у пациенток с HER2+ раком молочной железы на основе размера опухоли, статуса лимфоузлов, гормонального статуса и NLR. AUC составила 0.776 в обучающей когорте и 0.769 при временной валидации. Выявлена связь между низкой вероятностью pCR и потребностью в психосоциальной поддержке.

Ретроспективное многоцентровое исследование показало, что пациенты со стадией I и стадией II (T<3 см) трижды негативного РМЖ имеют сходные показатели полного патологического ответа (51,1% vs 51,9%, p=0,92) и краткосрочной выживаемости, несмотря на существенные различия в подходах к лечению — использование неоадъювантной иммунотерапии по KEYNOTE-522 составило 75,0% vs 45,7% соответственно.

Китайские исследователи разработали мультимодальную номограмму, объединяющую радиомические и deep learning признаки интра- и перитуморальных зон на DCE-MRI с клиническими биомаркерами для предоперационного предсказания pCR у пациенток с РМЖ, получающих неоадъювантную терапию. Модель достигла AUC 0.883 на тестовой выборке, хотя преимущество перитуморальных признаков не было статистически подтверждено.

В рандомизированном двойном слепом исследовании III фазы биосимиляр пертузумаба HLX11 показал эквивалентность оригинальному пертузумабу по частоте полного патологического ответа при неоадъювантной терапии раннего и местнораспространенного HER2-положительного рака молочной железы.

Обзор современных подходов к деэскалации и персонализации неоадъювантной терапии HER2-позитивного рака молочной железы с анализом исключения карбоплатина и применения fam-trastuzumab deruxtecan-nxki

Анализ 24 исследований, поддержавших 25 одобрений FDA неоадъювантной и адъювантной терапии солидных опухолей, выявил недостатки в прозрачности дизайна: только 52% показали улучшение общей выживаемости, треть продемонстрировала снижение качества жизни, а методология расчета размера выборки и правила цензурирования часто были неадекватными.