Морфин и эндогенные опиоиды активируют mu-опиоидный рецептор (OPRM1) на раково-ассоциированных фибробластах, усиливая десмоплазию и агрессивность протоковой аденокарциномы поджелудочной железы. Периферический антагонист OPRM1 methylnaltrexone уменьшает опухолевую массу и асцит в мышиной модели.

Интеграция пространственной протеомики и транскриптомики на когорте из 147 пациентов с PDAC выявила гетерогенные мультиклеточные иммунные сообщества, ассоциированные с клиническими исходами. Миелоид-богатое сообщество с низкой долей Т-клеток вблизи антигенпрезентирующих клеток коррелировало с худшей общей выживаемостью.

Анализ 62 образцов PDAC методами scRNA-seq и пространственной транскриптомики выявил значительную интратуморальную гетерогенность с сосуществованием множественных генетически различных клонов. Фокальная амплификация 8q24 (MYC) ассоциирована с переходом classical→basal и иммунным истощением; MYC-нокдаун восстанавливает классический фенотип и иммунный ответ.

Анализ образцов 124 пациентов с KRAS G12D-мутантным раком поджелудочной железы показал, что setidegrasib обеспечивает деградацию KRAS G12D на 95,5% с супрессией MAPK-сигналинга. Молекулярный ответ достигнут у 90% респондеров со снижением ctDNA VAF >90%. Выявлены механизмы резистентности и обоснована комбинация с FOLFIRINOX.

В исследовании фазы 1 CA240-0007 navlimetostat в монотерапии и в комбинации с гемцитабином и nab-паклитакселом показал обнадеживающую активность у пациентов с протоковой аденокарциномой поджелудочной железы (PDAC) и гомозиготной делецией MTAP. ORR составила 18% в монорежиме и 46% в комбинации.

Фосфопротеомное исследование выявило как клеточно-специфичные (EGFR/FGFR), так и универсальные (Src-киназы) механизмы адаптивной резистентности к KRAS-таргетной терапии при PDAC. Комбинация pan-RAS и SFK ингибиторов продемонстрировала усиление противоопухолевого эффекта в доклинических моделях.

Систематический дигенный CRISPR-скрининг 10 296 генных пар в 144 генах выявил синергизм ингибирования KRAS и FGFR как селективную уязвимость KRAS-мутантной аденокарциномы поджелудочной железы, превосходящую комбинации KRAS/EGFR и KRAS/SHP2.

Доклинические данные демонстрируют, что вакцина против мутантного KRAS усиливает глубину и длительность ответа на мультиселективный ингибитор RAS(ON) и иммунотерапию в моделях протоковой аденокарциномы поджелудочной железы, включая иммунорезистентные варианты опухолей.

Анализ единственного полного ответа в исследовании nivolumab + ipilimumab + лучевая терапия при микросателлитно-стабильном PDAC выявил ключевую роль опухоль-реактивных Т-клеток, интерферон-поляризованных макрофагов и ACKR1+ эндотелия в формировании длительного ответа.

Доклинические исследования на сфероидах PDAC демонстрируют значимое связывание и проникновение опухоль-тропного пептида LyP-1 при концентрациях 750–900 μM через p32-рецепторы, что открывает перспективы таргетной доставки препаратов к труднодоступным опухолям поджелудочной железы.

Репозиционированный малый молекулярный ингибитор TBX2/TBX3 в липосомальной формуле показал выраженную цитотоксичность к клеткам PDAC и эффективно разрушал десмопластические 3D-сфероиды при повторных введениях, открывая перспективы для комбинированной терапии рака поджелудочной железы.

Комбинация ингибиторов BET (ZEN3694) и CDK9 (SLS009) продемонстрировала синергический эффект в органоидной модели рака поджелудочной железы с амплификацией MYC, индуцируя апоптоз (25,65% площади окрашивания каспазой-3/7, p<0,001) и некроз, снижая фосфорилирование РНК-полимеразы II и экспрессию MYC и MCL-1.

Доклинические исследования показали, что уролитин A — метаболит кишечной микробиоты — повышает противоопухолевую активность стандартных режимов химиотерапии при раке поджелудочной железы, одновременно защищая кишечный барьер от токсичности цитостатиков и увеличивая выживаемость.

Исследование на органоидных моделях и >600 пациентах показало, что KRAS^G12R опухоли поджелудочной железы демонстрируют иммуноактивное микроокружение и лучший прогноз по сравнению с KRAS^G12D, что связано с усилением программ антигенной презентации и может служить основой для мутация-ориентированной терапии.

Доклинические данные демонстрируют, что напабукасин, ингибитор деубиквитиназы USP36, эффективно подавляет рост PDAC с высокой экспрессией c-MYC. Комбинация напабукасина с пан-KRAS-ингибитором RMC-6236 превосходит монотерапию в ортотопической модели.

Исследование показало, что тучные клетки значительно усиливают экспрессию воспалительных медиаторов (IL-13, IL-6, триптаза) при взаимодействии с первичными и метастатическими клетками протоковой аденокарциномы поджелудочной железы. Выявлено повышение гипоксических генов (Adm, CSF2Rb, Ddit4, Bhlhe40) в опухолевых клетках и изменения метаболизма аргинина и фенилаланина в тучных клетках.

Исследователи разработали подход к цитокин-независимой активации STAT5 в Т-клетках, направленных против мезотелина. В доклинических моделях протокового рака поджелудочной железы (PDAC) активация STAT5 увеличила инфильтрацию опухоли Т-клетками в 10 раз и замедлила рост опухоли, открывая путь к созданию CAR-T и TCR-терапий нового поколения для солидных опухолей.

Комбинация ингибиторов KRAS с вычислительно разработанным миметиком IL-21 (21h10) индуцирует долгосрочные ремиссии при протоковой аденокарциноме поджелудочной железы через CD4 Т-клетки, продуцирующие IFNγ, и фагоцитирующие макрофаги — механизм, не зависящий от CD8 Т-клеток или экспрессии MHC класса I на опухолевых клетках.

Ретроспективный анализ 136 пациентов с распространённым раком поджелудочной железы подтвердил диагностическую и прогностическую ценность CA19-9 (пороговое значение 37,44 Ед/мл, HR=2,059) как независимого фактора общей выживаемости, тогда как CEA показал диагностический потенциал, но не сохранил независимого прогностического значения в многофакторном анализе.

В исследовании III фазы CASSANDRA неоадъювантная химиотерапия по схеме PAXG (цисплатин, наб-паклитаксел, капецитабин, гемцитабин) значимо превзошла mFOLFIRINOX по выживаемости без событий (16,0 vs 10,2 месяца; HR 0,63; p=0,0018), контролю заболевания и патоморфологическому ответу при сопоставимой токсичности.