Обзор предлагает многоуровневую систему прецизионной онкологии для детей и подростков, охватывающую раннее выявление, молекулярную диагностику, лечение и пожизненное наблюдение — с акцентом на устранение неравенства между странами с высоким и низким уровнем ресурсов.

Обзор применения AI на всех этапах создания противоопухолевых препаратов — от идентификации мишеней и виртуального скрининга до дизайна клинических исследований и интеграции мультиомиксных данных для персонализированного лечения.

Ретроспективное исследование показало, что пластыри с капсаицином 8% статистически значимо уменьшают боль, улучшают качество жизни и общую активность у пациентов с CIPN через 3 недели после применения (средняя разница 1.65–1.78 балла по шкале PEG, p < 0.0001), при этом у 51% пациентов отмечено снижение боли на ≥30%.

Внедрение мультидисциплинарных рабочих совещаний и навигаторской модели маршрутизации увеличило долю ветеранов с метастатическим раком легкого, получивших хотя бы один амбулаторный визит паллиативной помощи, с 31% до 79% (абсолютный прирост 48 процентных пунктов).

Аналитическая платформа на базе Tableau позволила выявить, что задержки в начале химиотерапии возникают преимущественно после назначения лечения, а не на этапе направления. Медиана времени до начала инфузии варьировала от 11 дней при гематологических и опухолях головы и шеи до 20 дней при онкогинекологических заболеваниях.

В когорте из 59 пациентов с резектабельным НМРЛ, получавших неоадъювантную терапию платиновым дуплетом и ниволумабом, иммуноопосредованные нежелательные явления (irAE) развились у 36% больных. Послеоперационные irAE характеризовались более поздней диагностикой (медиана 11,5 vs 2,0 дня), большей частотой тяжёлых форм (54% grade ≥3) и выраженной нагрузкой на систему здравоохранения.

Ретроспективное исследование показало, что ранняя прогрессия (в течение 90 дней после завершения химиотерапии) ассоциирована с 3,6–5,5-кратным увеличением риска смерти и значительно более высокими затратами у пациентов с мелкоклеточным раком лёгкого.

Онкопациенты в сельской местности чаще сталкиваются с финансовыми трудностями и ограниченным доступом к интернету. Анализ данных National Health Interview Survey 2022–2024 показал, что среди выживших после рака 18–64 лет в сельских районах финансовые трудности встречались с aOR 1.5 (95% CI 1.2–1.9), среди пациентов ≥65 лет отсутствие интернета — с aOR 2.0 (1.6–2.5). Различия частично объясняются доходом семьи, но не полностью.

Скопинг-обзор показал критическую недостаточность данных об онкологической помощи в конфликтных регионах Африки южнее Сахары. Из 1453 источников критериям соответствовали лишь 5 исследований, преимущественно из Судана и Эфиопии. В 89% случаев зафиксировано прерывание лечения; основные проблемы — остановка лучевой терапии, дефицит химиопрепаратов, разрушение диагностической инфраструктуры и миграция онкологического персонала.

Внедрение внутрилабораторного тестирования метотрексата вместо отправки образцов в стороннюю лабораторию снизило стоимость анализа на 89,4% (с $102,35 до $10,89), время получения результата на 73,2% (с 21,18 до 5,67 часов) и длительность госпитализации на 40% (с 5 до 3 дней).

Смешанное исследование выявило различия в восприятии барьеров своевременной помощи при раке молочной железы: пациенты чаще указывают на страх и тревогу (92,3%), врачи — на проблемы навигации в системе здравоохранения (65,5%) и пробелы страхования (62,1%).

Разработанное приложение на основе биллинговых данных позволило идентифицировать 5980 пациентов, приближающихся к критериям включения в исследование оптимальной длительности анти-PD-1/PD-L1 терапии, и выявило, что только 17% получающих иммунотерапию пациентов были потенциально подходящими для участия.

Когортное исследование 307 пациентов показало, что титрование скорости введения паклитаксела не снижает частоту инфузионных реакций по сравнению со стандартным введением (14,8% vs 10,3%, 95% ДИ перекрываются), что позволило отказаться от рутинного титрования и сократить время процедуры на 30 минут.

У каждого четвертого выжившего после рака в детстве выявлены симптомы тревоги или депрессии. Поведенческое и материальное финансовое бремя ассоциировано с повышенными шансами тревожно-депрессивных симптомов (OR=1.30 и 1.40 соответственно). Вторичный анализ базовых данных исследования HINT II (n=519).

Анализ национальной базы США (2018–2021) показал, что только 56% пациентов со стадией III НМРЛ после химиолучевой терапии получили консолидирующую иммунотерапию. Медиана времени до начала ИТ составила 84 дня от старта ХЛТ — верхняя граница критериев PACIFIC. Более длительные интервалы отмечены у незастрахованных, получателей Medicaid и пациентов неакадемических центров.

Популяционное когортное исследование показало, что пациенты онкологов, получавших платежи от производителей препаратов, чаще получали агрессивное лечение в последние 30 дней жизни: противоопухолевую терапию (RR=1.08), химиотерапию (RR=1.09), таргетную терапию (RR=1.10), чаще обращались в отделения неотложной помощи (RR=1.03) и госпитализировались (RR=1.04), реже получали хоспис ≥3 дней (RR=1.03).

Ретроспективный анализ 124 пациентов с распространённым НМРЛ показал: 48% соответствовали критериям хотя бы одного исследования первой линии, но лишь 19% из них были включены. Основные причины отказа — решение клинициста о неподходящести на основе молекулярного профиля (20%) и отсутствие задокументированного предложения участия (19%).

Ретроспективное когортное исследование 3941 пациентки показало значимые задержки от патологической визуализации до биопсии и лечения у представительниц расовых и этнических меньшинств, а также жительниц социально неблагополучных районов, что требует целевых интервенций для обеспечения равного доступа.

Большинство пациенток с РМЖ, получивших отрицательные результаты или VUS при массовом генетическом тестировании, точно помнили результаты и демонстрировали низкий уровень сожаления о решении, однако пациентки с более низкой медицинской грамотностью испытывали более выраженное негативное психосоциальное воздействие (средний балл MICRA 21,7 vs 14,3, p=0,003).