Ретроспективное исследование показало, что **14,4% пациентов умерли во время госпитализации**, а 30-дневная летальность составила 28,7%. В подгруппе паллиативной химиотерапии (исключая мелкоклеточный рак лёгкого, рак яичка, саркому и нейроэндокринные опухоли) медиана выживаемости составила всего 57 дней, при этом 57% умерли в течение 60 дней.

Среди пациенток с раком молочной железы, отвечающих критериям USPSTF для скрининга рака легкого, приверженность составила 68%. Большинство пропущенных скринингов (87%) обусловлено системными барьерами в назначении/выполнении НДКТ, а не отказом пациенток.

Менее трети пациентов ≥80 лет с метастатическим НМРЛ получают химиотерапию. Анализ 31 445 случаев выявил значимые диспропорции, связанные с возрастом (OR 0.29 для ≥90 лет), расой, социальным статусом и семейным положением при медиане выживаемости 10 vs 2 месяца.

Профилактический приём goshajinkigan — традиционного японского растительного препарата — уменьшил частоту CIPN ≥2 степени у пациентов, получающих карбоплатин и паклитаксел.

Анализ данных 81 950 пациентов с распространённым НМРЛ в США показал отсутствие различий в частоте тестирования на EGFR, ALK и ROS1 в зависимости от расы, этнической принадлежности, образования, дохода и других социальных факторов (p>0.05). Единственное различие обнаружено по профессиональному статусу.

Внедрение AI-платформы с клинической курацией повысило полноту биомаркерного тестирования при НМРЛ с 71,1% до 90,0% (p<0,001), наиболее выражено — при неуточнённой стадии (+27,2 п.п.) и ранних стадиях (+25,2 п.п.). Доля 30-дневного завершения мультигенных панелей выросла с 52% до 84%.

Пилотное исследование показало осуществимость непрерывного мониторинга онкопациентов с помощью носимого устройства BioButton и платформы дистанционного ведения: приверженность 80%, высокая удовлетворённость (медиана 4,00), 99,7% подтверждений клинических оповещений.

Вторичный анализ исследования NCT05011890 показал, что частота заполнения электронных опросников симптомов пациентами с раком легкого неслучайна и различается по расе, опыту использования электронной почты и уровню боли, что ставит под угрозу равный доступ к мониторингу.

Ретроспективный аудит 106 пациентов с раком лёгкого показал медианное время до начала SBRT 6,4 месяца, при этом основная задержка — на этапе от визуализации до направления к радиологу (4,5 месяца). Только 12,5% получили лечение в течение 12 недель; у чернокожих и латиноамериканцев задержки были длиннее, 41% завершили NCCN-согласованное наблюдение.

В исследовании FANSS среди 1000 некурящих азиатских женщин 81,9% завершили второй цикл низкодозной КТ грудной клетки. Виртуальный формат большинства процедур, контакт на родном языке и активный поиск участниц обеспечили приверженность >80% — значительно выше традиционных 22% в популяционных программах скрининга.

Ретроспективное исследование показало, что раннее обсуждение хосписной помощи у китаеговорящих пациентов с распространённым раком снижает вероятность агрессивной терапии в последние 30 дней жизни (OR 0.20, 95% CI 0.07-0.56, p=0.002) и смерти в стационаре (OR 0.29, 95% CI 0.10-0.84, p=0.023).

Анализ затрат показал, что у пациентов с EGFR-мутированным НМРЛ подкожное введение amivantamab + lazertinib каждые 4 недели сопровождается существенно меньшими расходами на купирование тяжёлых нежелательных явлений (≥3 степени) по сравнению с osimertinib + платиносодержащей химиотерапией: разница составила $8,961 на пациента в коммерческом секторе и $4,179 в Medicare Advantage.

Систематический обзор выявил значительные пробелы в раннем выявлении рака лёгкого в США: скрининг проходят только 17–25% подходящих лиц ежегодно, последующее наблюдение при положительных результатах — 43–60%, при случайных узлах — 36–48%, биомаркерное тестирование на ранних стадиях — 20–74%. Более половины пациентов с диагностированным раком лёгкого не подходили под критерии скрининга USPSTF.

Анализ 1,2 млн случаев НМРЛ показал, что различия между сельскими и городскими районами в своевременности начала лечения и выживаемости увеличились с 2010 по 2023 год, особенно среди афроамериканцев.

Внедрение мультидисциплинарных рабочих совещаний и навигаторской модели маршрутизации увеличило долю ветеранов с метастатическим раком легкого, получивших хотя бы один амбулаторный визит паллиативной помощи, с 31% до 79% (абсолютный прирост 48 процентных пунктов).

В когорте из 59 пациентов с резектабельным НМРЛ, получавших неоадъювантную терапию платиновым дуплетом и ниволумабом, иммуноопосредованные нежелательные явления (irAE) развились у 36% больных. Послеоперационные irAE характеризовались более поздней диагностикой (медиана 11,5 vs 2,0 дня), большей частотой тяжёлых форм (54% grade ≥3) и выраженной нагрузкой на систему здравоохранения.

Ретроспективное исследование показало, что ранняя прогрессия (в течение 90 дней после завершения химиотерапии) ассоциирована с 3,6–5,5-кратным увеличением риска смерти и значительно более высокими затратами у пациентов с мелкоклеточным раком лёгкого.

Анализ национальной базы США (2018–2021) показал, что только 56% пациентов со стадией III НМРЛ после химиолучевой терапии получили консолидирующую иммунотерапию. Медиана времени до начала ИТ составила 84 дня от старта ХЛТ — верхняя граница критериев PACIFIC. Более длительные интервалы отмечены у незастрахованных, получателей Medicaid и пациентов неакадемических центров.

Популяционное когортное исследование показало, что пациенты онкологов, получавших платежи от производителей препаратов, чаще получали агрессивное лечение в последние 30 дней жизни: противоопухолевую терапию (RR=1.08), химиотерапию (RR=1.09), таргетную терапию (RR=1.10), чаще обращались в отделения неотложной помощи (RR=1.03) и госпитализировались (RR=1.04), реже получали хоспис ≥3 дней (RR=1.03).

Ретроспективный анализ 124 пациентов с распространённым НМРЛ показал: 48% соответствовали критериям хотя бы одного исследования первой линии, но лишь 19% из них были включены. Основные причины отказа — решение клинициста о неподходящести на основе молекулярного профиля (20%) и отсутствие задокументированного предложения участия (19%).