Анализ данных 569 переписных участков Торонто показал, что во время пандемии COVID-19 частота колоноскопии снизилась с 38% до 36%, а FIT-теста — с 32% до 27%. Нестабильность жилья (β от –2,57 до –3,59, p<0,001) негативно ассоциировалась с обоими методами скрининга, этническая концентрация (β от –2,25 до –1,87, p<0,001) — только с колоноскопией, а пространственная доступность врачей первичного звена влияла на частоту колоноскопии только до пандемии (β=1,03, p<0,001).

Смешанное исследование с участием 80 онкологов из 28 центров США выявило разрыв между клиническими рекомендациями и реальной практикой наблюдения за пациентами с опухолями головы и шеи: большинство оценивают симптомы (94%) и табакокурение (90%), но стандартизированные инструменты используют менее 20%, а доступ к поддерживающей терапии ограничен.

Пилотное внедрение централизованной системы электронной предварительной авторизации (ePA) для пероральных противоопухолевых препаратов в стационаре показало 98% соблюдение сроков инициации заявок и сократило административную нагрузку на клинические команды на 85,5 часов за 3 месяца.

Пилотное исследование (n=30) не выявило связи между уровнем NFL в сыворотке и развитием хронической CIPN у пациентов, получавших таксаны. Легкие цепи нейрофиламентов могут иметь ограниченную ценность как биомаркер долгосрочной нейропатии.

Систематическая оценка падений и старческой астении выявила, что **8,9% пациентов со старческой астенией сообщали о падениях** против 0,5% у «крепких» пациентов (p<0,001), однако задокументированные события падений были редкими (0,31–0,53%) и не различались по группам, что указывает на существенный недоучёт инцидентов.

Онлайн-модуль по биомаркерному тестированию повысил уверенность клиницистов с 39% до 69% (p<0.001), но выявил пробелы: 32% не знают стратегию тестирования в своей клинике, только 25% вовлечены в интерпретацию биомаркеров.

Ретроспективный анализ 43 одобренных FDA онкологических препаратов показал, что наличие требования до- и послелечебной биопсии в исследованиях I фазы не увеличивает время до регистрации. Однако исследования, начатые позднее, достигают одобрения быстрее.

Среди 754 пациентов с почечно-клеточным раком у 21,6% выявлена хотя бы одна неудовлетворённая социальная потребность. Наиболее частой была финансовая нагрузка (17,5%), затем отсутствие продовольственной безопасности (11,4%) и потребность в транспорте (5,8%). Распространённость социальных потребностей была выше среди чернокожих и латиноамериканских пациентов.

Внедрение платформы iQueue в амбулаторном онкологическом центре привело к устойчивому сокращению времени ожидания начала химиотерапии на 35% — с 37 до 24 минут — без дополнительных кадровых ресурсов.

Дистанционная групповая программа медитации осознанности для чернокожих пациентов с распространённым раком (стадии III–IV) показала высокую выполнимость и возможное снижение тяжести симптомов (SMD=−0,52, p=0,077) и усиление духовного покоя (SMD=0,43, p=0,097) через 12 недель.

Участие в программах социальной поддержки волонтёрской организации JoyCentric ассоциировалось со снижением онкологического одиночества у пациентов в медицински недостаточно обеспеченном регионе Западного Техаса — composite loneliness score составил 1.50 в дни активности JCO против 1.95 в обычные дни (p=0.059).

Ретроспективная оценка первых 228 случаев показала, что клинико-ориентированная цифровая платформа Shared Care Network способствует сотрудничеству между академическими центрами и амбулаторными онкологами: 84% случаев инициированы амбулаторными специалистами, 68% формальных консультаций привели к изменению плана лечения, 48% направленных пациентов включены в клинические исследования.

Анализ 3872 участников программы скрининга рака легкого показал 3,2% выявляемость при 85% приверженности ежегодному скринингу. Среди диагностированных при повторных обследованиях 77% имели I–II стадию против 63% при первичном скрининге.

Опрос 1237 ординаторов-онкологов в США показал, что изменения в федеральном финансировании исследований (сокращение бюджетов, переход на многолетние гранты, ограничения на международные субгранты) негативно влияют на возможности исследовательской подготовки и планы карьеры, особенно среди тех, кто уже участвует в финансируемых исследованиях.

В Dana-Farber Cancer Institute Merrimack Valley внедрение стандартизированного инструмента на базе электронной медицинской карты для предварительного отбора пациентов на клинические исследования увеличило долю документированных пациентов с 1,4% до ~30% за 8 месяцев, выявив системные проблемы в рабочих процессах, а не недостаток подходящих больных.

Среди 11 830 инфузий, приведших к обращению в отделение неотложной помощи в течение 30 дней, лишь 10,8–13,4% предшествовал контакт с онкологическим навигационным центром. Более молодой возраст, женский пол и лучший функциональный статус были связаны с более высокой вероятностью обращения.

Качественный анализ восьми нарративов квир- и трансгендерных выживших после рака выявил дисбаланс «сцена–агент–действие»: поддерживающее окружение ассоциировалось с позитивными исходами, тогда как дискриминирующие медицинские учреждения создавали структурные и межличностные барьеры, усиливая стигматизацию и страх перед гомо- и трансфобией во время лечения.

Исследование показало, что пациенты с высоким риском HER2+ раннего РМЖ в значительной степени полагаются на рекомендации врачей при выборе лечения. Наиболее важными атрибутами терапии оказались достижение патоморфологического полного ответа (приоритетный вес 44,7%) в неоадъювантном режиме и снижение риска рецидива (92,0%) после операции.

Проактивная юридическая поддержка пациентов с метастатическим колоректальным раком и их близких выявила и решила значимые правовые проблемы, влияющие на здоровье (страхование, занятость, медицинский долг), достигнув целевых показателей выполнимости (89% начального вовлечения, 78% получили юридические услуги) и приемлемости (86% готовы рекомендовать).