Мутации PIK3CA выявляются у ~40% пациентов с гормонозависимым HER2-отрицательным раком молочной железы и ассоциируются с резистентностью к гормонотерапии. Таргетные ингибиторы PI3K/AKT (алпелисиб, инаволисиб, капивасертиб) демонстрируют значимое увеличение выживаемости без прогрессирования у пациентов с мутациями PIK3CA.

Анализ 195 государственных контрактов 2023–2025 гг. на поставку редуцированных дозировок палбоциклиба и абемациклиба (352 млн руб.) показал: медиана срока от заявки до поставки при электронных аукционах — 47 дней, при запросах котировок — 104 дня. Двухэтапная модель (экстренная закупка + конкурентная процедура) создаёт риск перерыва терапии на 19–76 дней. Рибоциклиб позволяет редуцировать дозу без отдельной закупки.

Мета-эпидемиологический анализ 86 исследований (31 РКИ и 55 исследований реальной практики) выявил значимые различия в сообщаемых исходах ингибиторов CDK4/6 при HR+/HER2- распространённом раке молочной железы: частота объективного ответа выше в реальной практике (51,8% vs 36,6%; P=0,031), симптоматические нежелательные явления — ниже, частота редукции дозы — выше (50,8% vs 33,4%; P=0,016).

Анализ 148 случаев долькового рака молочной железы (ДРМЖ) в Свердловской области показал частоту 2,5% среди всех РМЖ, более раннюю стадию на момент диагностики и лучшую краткосрочную выживаемость (3-летняя БРВ при III стадии 78,7% vs 51,2% при протоковом раке), но низкую эффективность неоадъювантной терапии (пПО 13,6% vs 36,4%) и специфический паттерн метастазирования (чаще печень, кости, яичники, серозные оболочки).

Исследователи Yale Cancer Center создали встроенный в электронную медицинскую карту Epic инструмент для проактивного мониторинга нежелательных явлений и финансовых барьеров у пациентов, получающих ингибиторы CDK4/6 при раке молочной железы. Разработка заняла 125,5 часов работы аналитиков Epic за 8 месяцев.

У пациентов с HR+/HER2− олигометастатическим раком молочной железы применение современных методов визуализации (18F-FDG-ПЭТ/КТ, МРТ всего тела) и локальная аблативная терапия улучшают выживаемость. Luminal-A подтип, отсутствие метастазов в печени и длительный безрецидивный интервал определяют благоприятный прогноз.

Мультидисциплинарная группа экспертов разработала практический алгоритм внедрения ctDNA-мониторинга ESR1-мутаций в первую линию терапии ER+, HER2– РМЖ на основе данных исследований PADA-1 и SERENA-6.

Добавление ганетеспиба (ингибитора HSP90) к фулвестранту не улучшило выживаемость без прогрессирования у пациентов с эндокринно-резистентным HR+ HER2- метастатическим раком молочной железы и увеличило токсичность. Медиана ВБП составила 3,7 vs 3,6 месяца (p=0,79). Эксплораторный анализ показал обогащение мутациями ESR1 среди пациентов без клинической пользы.

В проспективном исследовании 30 пациенток с различными подтипами РМЖ ПЭТ/КТ с [68Ga]Ga-B7H3-BCH обнаружил 96,8% из 157 очагов поражения против 92,4% для [18F]FDG. У 8 пациенток результаты визуализации изменили стадию или тактику лечения.

Обзор молекулярных механизмов эндокринной резистентности при HR+/HER2− раке молочной железы и биомаркер-ориентированных стратегий преодоления, включая SERD нового поколения, PROTAC-деградеры ER и ингибиторы PI3K/AKT/mTOR.

Анализ данных >200 амбулаторных центров США (2011–2025) показал высокие темпы внедрения биомаркерного тестирования и терапии согласно NCCN: тестирование PD-L1 при мТНРМЖ выросло с 6% до 61% (2019–2025), использование ингибиторов CDK4/6 при HR+/HER2− РМЖ — с 32% до 68% (2014–2025), иммунотерапия при мНМРЛ — с 15% до 77% (2015–2025). Медиана времени до начала терапии 14–28 дней.

Экономическая модель показала существенные различия во временных затратах пациентов при использовании TROP2-направленных антитело-лекарственных конъюгатов: datopotamab deruxtecan требует вдвое меньше времени на терапию, чем sacituzumab govitecan (16,6 vs 29,8 часов/месяц), что обусловлено как меньшей продолжительностью инфузий, так и более низкой частотой нейтропении.

Ассоциация центров онкологической помощи США провела структурированную инициативу по улучшению качества в трех онкологических программах для оптимизации мониторинга и лечения нежелательных явлений (тошнота/рвота, диарея) у пациентов с HR+, HER2– метастатическим раком молочной железы. Основные выявленные проблемы включали непоследовательную документацию степени выраженности симптомов, вариабельное обучение пациентов и пробелы в стандартизированных алгоритмах ведения. Каждый центр разработал целевые интервенции с учетом локальных потребностей.

Внедрение чек-листа и обучение координаторов снизили частоту ошибок предварительного скрининга с 12,5% до 3,05% в рамках программы повышения качества клинических исследований ASCO.

Систематический обзор 20 случаев СЛО при РМЖ показал общую летальность 50%, причём на фоне ингибиторов ароматазы она достигала 75%. Авторы призывают к настороженности при высокой опухолевой нагрузке и метастазах в печень.

Анализ 3344 образцов опухолей показал, что варианты мутаций ESR1 неравнозначны в предикции ответа на элацестрант: мутация L536 ассоциирована с худшими результатами (HR=2.089, p=0.001) по сравнению с Y537 и D538G, а множественные мутации сокращают время до прогрессии (HR=1.62, p=0.038).

Ретроспективное одноцентровое исследование 48 пациенток с метастатическим раком молочной железы, получавших сакитузумаб говитекан, показало медиану ВБП 3,9 месяца и ОВ 9,85 месяца. Нежелательные явления 3–4 степени отмечены у 39,6% пациенток, коррекция доз потребовалась 41,7%.

Разработана пятимодульная шкала резистентности к ингибиторам CDK4/6 (0–5 баллов) на основе мутационного и копийного профиля. У метастазов выше баллы резистентности (P=0,001) и пролиферативная активность (P=0,014). Квадрант высокой резистентности/высокого дискорданса обогащён событиями в PI3K-пути (OR=16,52; P=0,034), хроматин-ремоделирующих генах (OR=12,47; P=0,001) и оси клеточного цикла/RB (OR=9,03; P=0,001).