Интегративный анализ транскриптомных данных и патомики показал, что низкая экспрессия SPP1 ассоциирована с благоприятным прогнозом при PDAC. Прогностическая модель на основе двух патомических признаков и возраста продемонстрировала C-index 0.715 и AUC 0.766.

Качественное исследование показало, что 75% клиницистов отмечают неясность «владения» пациентом после мультидисциплинарной консультации, 83% — разрывы коммуникации между академическим центром и местными онкологами, а пациенты описывают бремя самостоятельной навигации между системами при совместном ведении рака поджелудочной железы.

Исследование показало, что функциональная активность рецептора CD44 при раке поджелудочной железы определяется не только уровнем экспрессии, но и клеточным контекстом и пространственной организацией. Ось гиалуронан–CD44 представляет потенциальную терапевтическую мишень для базальноподобных форм PDAC.

Ретроспективное исследование показало парадоксальную находку: пациенты с коммерческой страховкой значительно реже получали PERT (49,9%) по сравнению с пациентами на Medicaid (64,9%) и Medicare Advantage (60,1%), что указывает на потенциальный барьер доступа к рекомендованной поддерживающей терапии.

Ретроспективное исследование показало, что структурированный подход на основе молекулярного опухолевого консилиума позволил включить в клинические исследования 17,6% пациентов с распространёнными опухолями, несмотря на высокую смертность в когорте (43,2% умерли или перешли на паллиативную помощь до включения).

Многопрофильная панель из 17 экспертов выработала 15 консенсусных рекомендаций по стандартизации применения панкреатических ферментов у пациентов с раком поджелудочной железы. Ключевые положения определяют стартовые дозы (48 000–72 000 ЕД липазы на прием пищи), протоколы титрования и стратегии обучения пациентов для снижения вариабельности практики и улучшения переносимости лечения.

У пациентов с метастатической PDAC без поражения печени медиана ОВ составила 41,3 месяца против 19,3–19,5 месяцев при метастазах в печени (p<0,0001). Изолированные метастазы в лёгких ассоциировались с наибольшей выживаемостью (57,6 месяцев) и низкой частотой мутаций TP53 (73% vs 84–85% при поражении печени, p<0,0001). Жидкостная биопсия хуже детектировала KRAS при метастазах только в лёгких (10% vs 52% при поражении печени, p<0,001), что требует приоритета тканевого NGS в контексте KRAS-направленной терапии.

Пропацетамол (PROP) — водорастворимое пролекарство ацетаминофена — показал 2,7-кратное увеличение внутриклеточной концентрации активного препарата и усиленную противоопухолевую активность в сингенных моделях ТНРМЖ и PDAC через модуляцию JAK/STAT-сигналинга и поляризации макрофагов.

Проспективное исследование в 10 экспертных центрах Нидерландов показало успешное внедрение структурированного инструмента поддержки принятия решений о лечении метастатического рака поджелудочной железы. У 37% пациентов выявлено расхождение между предпочтениями врача и пациента, что подчеркивает необходимость времени для рефлексии и диалога.

Многоцентровое исследование DIRECT (n=137) показало связь стратегии с необратимой электропорацией (IRE) с увеличением медианы общей выживаемости до 28 vs 15 месяцев при стандартной терапии PDAC III стадии, однако анализ показал вклад отбора пациентов и сроков лечения.

Крупнейшая серия наблюдений лечения распространённых солидных псевдопапиллярных неоплазий (SPN) из одного центра: у 93% пациентов выполнена хирургия, 18% получили системную терапию. Молекулярное профилирование выявило альтерации Wnt/β-catenin у 9 из 10 пациентов, таргетная терапия ингибитором β-катенина обеспечила контроль заболевания в течение 7 месяцев.

Обзор роли ctDNA, CTC и внеклеточных везикул в предоперационной оценке, мониторинге минимальной резидуальной болезни и адаптации лечения при раке поджелудочной железы, печени и желчных путей. Несмотря на прогностическую ценность, концепция «биологической резектабельности» остаётся гипотетической и не валидирована проспективно.

Обзор трансформации подходов к олигометастатическому раку поджелудочной железы — от исторического воздержания от локальной терапии к стратегии, сочетающей системное лечение с воздействием на метастазы, с оценкой критериев отбора пациентов и перспектив проспективных исследований.

Эстрон-сульфат (E1S) через нестандартную сигнализацию GPER индуцирует путь NMBR/MMP9/Neu1, увеличивает экспрессию E-кадгерина, снижает N-кадгерин и виментин, уменьшает плотность туннельных нанотрубок и миграцию в клетках тройного негативного и ER+ рака молочной железы, а также рака поджелудочной железы.

Полногеномное секвенирование, пространственная транскриптомика и протеомика показали, что опухоли афроамериканцев с аденокарциномой поджелудочной железы характеризуются меньшей долей классического молекулярного подтипа, обогащением промежуточного/гибридного подтипа, увеличением взаимодействий B-клеток и большими размерами и числом третичных лимфоидных структур по сравнению с неафроамериканцами.

Ретроспективный анализ базы данных TriNetX (n=1 619 634) показал рост частоты венозных тромбоэмболий при онкологических заболеваниях в постковидный период: с 0,51% (2015–2019) до 1,37% (2021–2025). Опухоли высокого риска ВТЭ (рак желудка и поджелудочной железы) демонстрировали значительно более высокий риск тромбоэмболических осложнений по сравнению с опухолями промежуточного риска (HR 3,05; 95% CI 2,90–3,19).

Анализ базы SEER-Medicare показал, что пациенты с протоковой аденокарциномой поджелудочной железы, получающие федеральную жилищную помощь, достоверно реже диагностируются с отдаленными метастазами (55,5% vs 57,4%, OR=0,91, p<0,001) и имеют более длительную двухлетнюю выживаемость (HR=0,91, p<0,001).

Мультидисциплинарное вмешательство с интеграцией генетических консультаций в онкологические консилиумы увеличило частоту направлений к генетику среди пациентов с показаниями по NCCN с 8,8% до 24,6% (p=0,004), а среди пациентов с документированным семейным анамнезом — с 18,9% до 78,6% (p<0,001).

Скрининг социальных потребностей у 1667 пациентов с протоковой аденокарциномой поджелудочной железы выявил структурные нужды у 31% респондентов и инициировал автоматическое направление к социальному работнику у 49%, при этом лишь 12% пациентов самостоятельно обратились за помощью.

Ретроспективное исследование 107 пациентов после панкреатодуоденэктомии показало высокую приверженность протоколу ускоренного восстановления (медиана 87%) и ассоциацию с сокращением длительности госпитализации с 14 до 8 дней при переходе от низкой к высокой приверженности.