Внедрение однодневной междисциплинарной клиники выживших (консультации врача-сурвайвершип, лимфотерапевта, диетолога и физиолога) у 82 пациенток с РМЖ стадии 0–IV привело к снижению медианного дистресса с 3/10 до 2,5/10 через 4–8 недель; 98% участниц оценили программу как полезную, все внедрили хотя бы одно изменение образа жизни.

Онкологические пациенты после операции имеют более низкий уровень болевой интерференции и лучшую физическую функцию по сравнению с неонкологическими больными, с дальнейшим улучшением показателей PROMIS в течение 3 месяцев. Немедикаментозные методы обезболивания могут служить практичным компонентом послеоперационного обезболивания в онкологии.

Ретроспективное когортное исследование показало восьмикратный рост предхимиотерапевтического тестирования на дефицит DPYD в первом квартале 2026 года по сравнению с 2024-м — с 2,1% до 16,5%. У пациентов с предварительным тестированием частота токсичность-связанных госпитализаций в течение 10 дней была значимо ниже (9,4% vs 13,2%; p<0,001).

Получение плана диспансерного наблюдения (SCP) после противоопухолевого лечения ассоциировано со снижением риска смерти на 52% (HR 0.48, 95% CI 0.49–0.53), однако только 16% пациентов получают такие планы, причём неравномерно: реже всего — пожилые и жители депривированных районов.

Анализ данных 81 950 пациентов с распространённым НМРЛ в США показал отсутствие различий в частоте тестирования на EGFR, ALK и ROS1 в зависимости от расы, этнической принадлежности, образования, дохода и других социальных факторов (p>0.05). Единственное различие обнаружено по профессиональному статусу.

Многопрофильная команда разработала и внедрила стандартизированный алгоритм тестирования PI3K/PTEN у пациентов с колоректальным раком, используя модель улучшения IHI. Итеративные циклы PDSA позволили снизить частоту отказов в тестировании с 27,3% до 0% за счет оптимизации выбора поставщика.

Ретроспективное исследование 361 пациента показало, что только 15% имели формальный код МКБ продовольственной небезопасности в медицинской документации, несмотря на направление в программу продовольственной помощи, что указывает на разрыв между скринингом социальных детерминант здоровья и реализацией ресурсов.

Мета-анализ 8 исследований (745 пациенток) показал, что стегающие швы снижают риск ранних послеоперационных сером на 65% (RR 0.35, 95% CI 0.25–0.49) и персистирующих сером через 90 дней–1 год на 57% (RR 0.43, 95% CI 0.28–0.64) по сравнению с обычным закрытием раны после мастэктомии при раке молочной железы.

Разработан индекс Care-Delivery Burden Index (CDBI) для количественной оценки сложности внедрения новых клеточных, биспецифических и антитело-лекарственных конъюгатов в лечении лимфом и миеломы. Семь из 10 препаратов классифицированы как высоконагруженные, с медианой CDBI 14 (диапазон 4–18).

Стратегия улучшения практики, включавшая обучение, аудит назначений и EHR-уведомления, не привела к значимым изменениям в применении костных модифицирующих агентов согласно рекомендациям у пациентов с метастатическим раком простаты в течение двух лет наблюдения.

Многостадийная модель на 3002 пациентах после резекции колоректальных метастазов в печень показала: вероятность рецидива снижается с увеличением времени без рецидива, при этом рецидив резко ухудшает прогноз. Высокая опухолевая нагрузка связана с переходом к рецидиву (HR 1.06, p<0.001), но не с посмертностью после рецидива. Адъювантная химиотерапия снижает риск рецидива (HR 0.76, p=0.005) и смерти от КРР из безрецидивного состояния (HR 0.39, p=0.002).

Ретроспективное исследование Medicare (n=315 089) показало, что назначение системной противоопухолевой терапии (SACT) в последние 30 дней жизни ассоциировано со значимо более высокими затратами ($28 176 vs $18 750, p<0,0001), обусловленными преимущественно госпитализациями и обращениями в отделения неотложной помощи при меньшем использовании хосписной помощи.

Ретроспективный анализ 3864 клинических исследований показал, что финансовые выплаты участникам ассоциированы с большей долей афроамериканцев (5,9% vs 3,2%, p<0,001) и латиноамериканцев (4,7% vs 3,6%, p<0,001), но при этом с более длительным временем до включения первого пациента (49 vs 22 дня, p<0,001), более высокой частотой скрининговых неудач (29% vs 13%, p<0,001) и выбывания (23% vs 11%, p<0,001).

Пациенты, просмотревшие образовательные материалы через портал клиники, демонстрировали значимо более высокую приверженность противоопухолевой терапии: через 168 дней на лечении оставались 58,1% против 50,5% непросмотревших и 47,3% незарегистрированных (p<0,0001).

Анализ данных CDC за 2018–2026 гг. показал, что смертность от опухолей во время беременности выше в штатах без расширения программы Medicaid (RR 1.26, p=0.002) и в штатах с законами о запрете абортов (RR 1.60, p<0.001). Чернокожие пациентки имели повышенную смертность независимо от штата проживания.

В бразильском когортном исследовании 161 пациента со солидными опухолями статус ECOG ≥2 оказался независимым предиктором острых обращений (ОШ 5,38; 95% ДИ 2,07–13,97; p=0,001), в то время как возраст ≥65 лет и паллиативная цель лечения не показали независимой связи. Результаты обосновывают рутинную оценку функционального статуса для выявления пациентов, нуждающихся в усиленной поддерживающей терапии.

Ретроспективное исследование 400 женщин показало, что мобильная маммография охватывает сельское население (66% vs 33%, p<0.001) с сопоставимой частотой выявления рака и стадией на момент диагноза, но приверженность к завершению диагностического обследования ниже (96% vs 100%, p=0.003), а медиана времени до его завершения увеличена более чем вдвое (12 vs 5 дней, p<0.001).

Внедрение AI-платформы с клинической курацией повысило полноту биомаркерного тестирования при НМРЛ с 71,1% до 90,0% (p<0,001), наиболее выражено — при неуточнённой стадии (+27,2 п.п.) и ранних стадиях (+25,2 п.п.). Доля 30-дневного завершения мультигенных панелей выросла с 52% до 84%.