Исследование 200 пациенток с первичным раком яичников показало, что FAPI ПЭТ/КТ значительно превосходит контрастную КТ по чувствительности (81,8% vs 54,6%) и точности (86,0% vs 78,0%) в предоперационной оценке перитонеального канцероматоза, особенно в хирургически сложных зонах — тонкой кишке и верхних отделах живота.

Популяционный анализ данных национальных регистров Бразилии за 2000–2023 гг. выявил нарастающее неравенство в исходах рака яичников: у чернокожих и смуглых женщин смертность растёт (+1,85%/год, p<0,001) при стабильной заболеваемости, тогда как у белых женщин заболеваемость снижается (–2,36%/год, p=0,007), а смертность стабильна.

Ретроспективный анализ данных 1343 женщин из 184 клиник в 13 штатах показал низкую приверженность к кольпоскопии после патологической цитологии (19,4–35,4%) и среднее время до процедуры ~7,5 месяцев, что значительно превышает рекомендованные 4–12 недель. Статистически значимых различий между группами не выявлено.

Ретроспективное одноцентровое исследование 218 пациенток показало сопоставимую 2-летнюю ВБП при поддерживающей терапии олапарибом и нирапарибом у BRCA-мутированных (68,2% vs 69,0%, HR 1,14; p=0,695), а также олапарибом с бевацизумабом и нирапарибом у HRD-позитивных BRCA-дикого типа (81,0% vs 62,6%, HR 1,58; p=0,338) без статистически значимых различий.

Клинический случай длительного ответа на trastuzumab deruxtecan у пациентки с рецидивирующей светлоклеточной карциномой яичников после множественных линий терапии — несмотря на низкую экспрессию HER2 (IHC 1+).

Разработана автоматизированная система на основе морфомных признаков веерно-лучевой КТ для определения пригодности фракции к началу адаптивной радиотерапии «всё в одном» у пациенток после операции по поводу рака шейки матки. Модели показали AUC 0.958 (RF) и 0.952 (GBM), ключевыми предикторами стали объём и форма мочевого пузыря.

Систематический обзор 58 исследований из 10 стран показал, что нерешительность родителей в отношении HPV-вакцинации в Субсахарской Африке определяется комплексом информационных, социокультурных, экономических барьеров и недоверием к безопасности — несмотря на то, что регион лидирует по заболеваемости раком шейки матки.

Обновлённый фармакоэкономический анализ показал, что первичное HRD-тестирование остаётся экономически эффективным по сравнению с изолированным BRCA-тестированием при распространённом раке яичников, с коэффициентом 22 476 €/QALY и экономией средств относительно последовательного подхода.

Опрос 260 пациентов и 80 онкологов выявил ключевые барьеры к участию в КИ: опасения относительно побочных эффектов (76–80%), эффективности (73–85%) и финансовые проблемы (71–80%). Расовые и этнические меньшинства сообщали о большем недоверии и культурно-языковых барьерах. Пациенты и врачи согласны: финансовая поддержка (85% и 89%) и культурно адаптированная информация (82% и 91%) — приоритетные интервенции.

Онкологи разработали и апробировали информационный рецепт — онлайн-инструмент, направляющий пациентов и их близких на надежные источники информации о раке. Подход продемонстрировал высокую осуществимость и приемлемость в клинической практике и может помочь противостоять дезинформации, воздействию которой подвергаются до 93% онкопациентов.

Ретроспективное сравнение 10 семейств моделей машинного обучения, включая self-supervised трансформеры и foundation-модели, показало, что ни одна не превзошла логистическую регрессию (AUROC 0.757) в прогнозе CIN2+ у 879 женщин, направленных на кольпоскопию. Shapley-атрибуция выявила идентичную иерархию предикторов во всех моделях: решающий вклад вносила оценка клинициста (39–50% дискриминации), затем цитология, ВПЧ-тестирование, данные кольпоскопии и анамнез.

Исследователи разработали интерпретируемую модель машинного обучения для предсказания рака яичников на основе данных 78 209 участниц скрининга PLCO. Ансамбль K-Nearest Neighbors и AdaBoost достиг точности 0.76 и AUROC 0.84 на тестовой выборке, используя 20 предикторов, включая возраст, CA-125 и анкетные данные.

Ретроспективный анализ визуализации 35 подтверждённых случаев эндометриальной стромальной саркомы выявил характерные признаки: симптом разрыва/канала матки, сотовидные сосудистые тени и прогрессирующее центростремительное контрастирование. Низкодифференцированные формы чаще имели большие размеры и обширную инвазию в малый таз.

Маркер CD62P+anti-GELS на тромбоцитарных везикулах независимо ассоциирован с раком яичников (OR: 1.59, 95% CI: 1.21–2.08) после поправки на возраст и CA125, повышая C-statistic с 0.82 и дополняя УЗИ в дифференциальной диагностике овариальных образований.

38-летняя носительница герминальной мутации MSH2 c.958dupA за 8 лет наблюдения последовательно перенесла эндометриоидную карциному эндометрия (G3, IA), минимально-инвазивную аденокарциному лёгкого с делецией EGFR exon 19, гастральную HGIN и множественные микрополипы толстой кишки — случай иллюстрирует клиническую и биологическую гетерогенность неоплазий при синдроме Линча.

Одновременный опрос 208 пар (пациентка — супруг) показал, что восприятие семейной устойчивости пациенткой связано со снижением страха прогрессирования не только у неё самой (β = −0,179), но и у партнёра (β = −0,544).

Описан редкий случай ВПЧ-ассоциированного плоскоклеточного рака таза у 55-летней женщины, у которой после комплексного обследования (включая цервикальный скрининг, эндоскопию, ПЭТ/КТ и биопсию) не удалось выявить первичный очаг в шейке матки, других отделах нижних половых путей, ЖКТ или мочевыводящих путях.

Метастатическое поражение головного мозга при раке шейки матки встречается крайне редко (0,4–2,3% случаев) и ассоциировано с медианой выживаемости около 6,2 месяца. Описан случай пациентки с papillary squamous cell carcinoma шейки матки стадии IVB, у которой через 19 месяцев после первичной диагностики развились метастазы в мозг. Мультимодальная терапия с биспецифическим анти-PD-1/CTLA-4 антителом iparomlimab/tuvonralimab, bevacizumab, химиотерапией и локальным облучением позволила достичь регресса доминантного очага и разрешения неврологической симптоматики; общая выживаемость составила около 34 месяцев от исходного диагноза и около 15 месяцев от выявления метастазов в мозг.