Ретроспективный анализ 964 пациентов с мышечно-инвазивным раком мочевого пузыря, перенесших радикальную цистэктомию в 2021–2024 гг., показал низкую частоту применения неоадъювантной (36,2%) и адъювантной (16,3%) терапии, несмотря на рекомендации клинических руководств.

Исследователи предлагают концепцию реляционной резистентности — устойчивости к терапии, обусловленной не генетическими изменениями в опухолевых клетках, а специфическими взаимодействиями между злокачественными и неопухолевыми клетками. На примере рака мочевого пузыря, предстательной железы и почки показаны разные уровни доказательности этой гипотезы.

Качественное исследование выявило ключевые препятствия (ограниченные знания о симптомах, психосоциальные опасения, трудности доступа к информации) и облегчающие факторы (социальная и семейная поддержка, осознание пользы профессиональной помощи) при обращении за симптоматической помощью у 15 мужчин с урогенитальными злокачественными новообразованиями.

Проспективное исследование 106 китайских пациентов с НМИРМП показало, что мутация TERT-M2 (c.-124 C>T) ассоциирована с высоким риском раннего рецидива (≤12 месяцев), стадией T1 и высоким грейдом (P<0,05), тогда как мутации FGFR3 не коррелировали с клиническими параметрами.

Открытое исследование II фазы (n=28) показало полный ответ у 73,1% пациентов с очень высоким риском NMIBC при применении комбинации DV+тислелизумаб, с 24-месячной сохранностью ответа 83,5% и без прогрессии в мышечно-инвазивную форму.

Обзор мультиомиксных мочевых биомаркеров уротелиальной карциномы показывает, что интегрированные мультианалитные модели достигают >90% чувствительности и >95% специфичности, но на текущем этапе не заменяют цистоскопию, а могут использоваться как инструмент триажа для оптимизации её применения.

Ретроспективное исследование 605 пациентов с NMIBC выявило ключевые предикторы рецидива: множественность опухолей (ОШ 1,88), высокая степень злокачественности, сопутствующий CIS и повышенное отношение нейтрофилов к лимфоцитам. Поддерживающая внутрипузырная терапия снижала риск рецидива вдвое (ОШ 0,49).

Пространственно организованные третичные лимфоидные структуры (TLS), определяемые мультиплексной иммунофлуоресценцией (mTLS), обнаруживаются у 22,2% пациентов с раком мочевого пузыря, ассоциируются с улучшенной выживаемостью и ответом на анти-PD-L1 терапию. В отличие от непрерывной экспрессии CXCL13, mTLS остаются независимым прогностическим фактором в многофакторном анализе.

Систематический обзор роли ферроптоза — железозависимой регулируемой гибели клеток — в патогенезе рака предстательной железы, почечно-клеточного рака и рака мочевого пузыря. Анализируются молекулярные механизмы супрессии ферроптоза, связанные с андрогеновым рецептором и антиоксидантной защитой, а также морфологические критерии верификации.

Второй промежуточный анализ четырёхрукавного РКИ II фазы показал неменьшую эффективность низкодозовых и укороченных режимов БЦЖ-терапии по сравнению со стандартным режимом SWOG при немышечно-инвазивном раке мочевого пузыря промежуточного и высокого риска. Однолетняя частота рецидивов составила 12,5%.

Рецидивы уротелиального рака в верхних мочевыводящих путях после радикальной цистэктомии встречаются у 0,9–9,8% пациентов. Представлен клинический случай успешного ретроперитонеоскопического лечения такого рецидива через 24 месяца после цистэктомии.

Анализ базы данных CDC WONDER выявил 63 258 смертей с одновременной регистрацией рака мочевого пузыря и расстройств, связанных с употреблением психоактивных веществ, за 25 лет. Смертность росла в среднем на 13,38% в год, с наибольшим бременем среди мужчин, белого населения, лиц старше 85 лет и жителей сельских районов.

Нанопротеомный анализ плазмы выявил двухбелковую сигнатуру (FN1, CAMP), коррелирующую с гипоксией опухоли и предсказывающую пользу от гипоксия-модифицирующей радиотерапии при раке мочевого пузыря (HR=0.60; p=0.079 в когорте BCON). Валидация показала прогностическую значимость в TCGA-BLCA (HR=1.54; p=0.009) и BC2001 (HR=1.42; p=0.011).

Исследование показало, что наноэмульсионная форма эфирного масла Cyperus scariosus (NE-CSEO) демонстрирует выраженную цитотоксичность в отношении клеток рака мочевого пузыря (5637) и легкого (A549) с IC50 4.99 ± 0.22 и 2.73 ± 0.54 мкг/мл соответственно, модулируя экспрессию генов апоптоза, антиоксидантной защиты и клеточного цикла.

Китайские исследователи идентифицировали UCHL3 как ключевой фермент, стабилизирующий пируваткиназу M2 (PKM2) через деубиквитинирование при раке мочевого пузыря. Подавление UCHL3 снижало уровень PKM2, угнетало гликолиз и замедляло рост опухоли in vivo, что открывает перспективы таргетной терапии.

Разработан анализ бесклеточной ДНК плазмы для выявления рака мочевого пузыря и оценки мышечной инвазии. В многоцентровой валидации (656 участников) метод достиг AUC 0.939 для детекции рака и 0.929 для разграничения NMIBC/MIBC, демонстрируя чувствительность 82.9% и специфичность 92.7% при внешней валидации.

Анализ 1024 клинических исследований показал смещение акцента с химиотерапии на иммунотерапию (38,4% исследований) и таргетную терапию (24,7%). Комбинация enfortumab vedotin + pembrolizumab стала стандартом первой линии при метастатическом уротелиальном раке по результатам EV-302, но не все зарегистрированные исследования приводят к клинической пользе — показания atezolizumab при раке мочевого пузыря отозваны после негативных результатов Phase III.

Анализ 1597 клинических исследований по онкоурологии показал, что 27.9% исследований прерываются досрочно, главным образом из-за недостаточного набора пациентов (41.8% случаев). Многоцентровые и мультинациональные исследования имеют больше шансов на завершение.

Ретроспективное исследование 140 последовательных случаев радикальной цистэктомии показало, что переход опытного хирурга от 2D к 3D лапароскопии требует периода визуомоторной адаптации длительностью ~30 операций, после чего время тазового этапа сокращается с 198 до 152 минут (P<0.001), а кровопотеря снижается с 450 до 250 мл без ущерба онкологическим результатам.