Атипичный хемокиновый рецептор 3 (ACKR3) выявлен как регулятор, обогащённый в плоскоклеточном немелкоклеточном раке лёгкого (LUSC) и сдерживающий прогрессирование опухоли. Потеря ACKR3 ускоряет рост опухоли, снижает инфильтрацию CD8⁺ T-клетками и усиливает истощение T-клеток через активацию оси MIF–CD74–PD-L1.

Полногеномное секвенирование и транскриптомное профилирование выявили связь между герминальным вариантом rs234043, регуляцией длинной некодирующей РНК LINC02068 и митохондриальным метаболизмом при светлоклеточном почечно-клеточном раке, что открывает путь к таргетированию окислительного фосфорилирования.

Гистонацетилтрансфераза KAT5 сверхэкспрессирована при раке эндометрия и коррелирует с плохим прогнозом. Ингибирование KAT5 нарушает динамику цитоскелета через Arp2/3, вызывает геномную нестабильность с активацией пути cGAS-STING и усиливает противоопухолевый иммунный ответ.

Новая мышиная модель глиобластомы с мутациями mEGFRvIII, Pten и Cdkn2a демонстрирует диффузный инфильтративный рост, иммуносупрессивное микроокружение с доминированием микроглии и резистентность к ингибиторам контрольных точек, максимально приближаясь к опухолям пациентов и позволяя разрабатывать новые терапевтические подходы.

Интегрированное исследование scRNA-seq и пространственной транскриптомики образцов из исследования CheckMate 816 выявило, что CHCHD3 обеспечивает резистентность к неоадъювантной химиоиммунотерапии, секвестрируя cGAS в митохондриях и блокируя STING-сигнализацию. Малая молекула TN4510, разрушающая комплекс CHCHD3-cGAS, восстановила противоопухолевый иммунитет и синергировала с химиоиммунотерапией в доклинических моделях.

Исследование демонстрирует, что ось нейропептид Y/Y5-рецептор регулирует активность MMP-9, способствуя деградации коллагена I и остеолизу при саркоме Юинга, что открывает новые терапевтические мишени для предотвращения костных метастазов.

Мультиклеточные органоиды печени из пациент-специфичных iPSC успешно воспроизводят эмбриональную транскрипционную программу и активацию оси коллаген IV-интегрин, наблюдаемые при BWS-ассоциированной гепатобластоме, что подтверждает роль ремоделирования внеклеточного матрикса в инициации опухоли.

Cancer-associated fibroblasts и макрофаги в опухолях ЖКТ индуцируют потерю CAR через 27-гидроксихолестерол. Гиперэкспрессия рецептора инсулина (INSR) стабилизирует липидные рафты и восстанавливает противоопухолевую активность CAR-клеток.

Сверхэкспрессия натрий-глюкозного котранспортера SGLT2 в CAR-T-клетках одновременно усиливает захват глюкозы и NaCl, повышает гликолиз и митохондриальную функцию, ингибирует ферроптоз и активирует путь AKT-mTOR. В множественных моделях ксенотрансплантатов солидных опухолей SGLT2-CAR-T демонстрируют более сильную противоопухолевую активность.

Одноклеточное транскриптомное секвенирование парных образцов первичных опухолей и печёночных метастазов РМЖ у 13 пациентов выявило парадокс: метастазы высоко инфильтрированы цитотоксическими T-клетками и воспалительными макрофагами, но успешно ускользают от иммунного надзора благодаря повышенному метаболизму глутатиона (GSH), управляемому NRF2. Ингибирование NRF2 и GSH снижало метастазирование in vivo и восстанавливало противоопухолевый иммунный ответ.

Дефицит ANXA1 нарушает контакты ЭПР–митохондрии и снижает митохондриальный захват Ca²⁺, подавляя окислительное фосфорилирование и восстанавливая чувствительность ГЦК к ленватинибу. Нацеливание на этот механизм улучшает оксигенацию опухоли и ингибирует перитуморальный ангиогенез.

HDAC8 сверхэкспрессирована более чем в половине случаев ОМЛ и нарушает репарацию ДНК путём деацетилирования фактора сплайсинга U2AF1, что создаёт чувствительность к модуляторам сплайсинга и PARP-ингибиторам.

Исследователи создали 3D-органоиды эмбриональной почки человека (FekOs), воспроизводящие клеточную гетерогенность развивающейся почки. Скрининг клинически значимых мутаций позволил идентифицировать ключевые драйверные мутации опухоли Вильмса и установить их клеточное происхождение из различных почечных линий.

Семейство H3K27me3-деметилаз KDM6 демонстрирует переключение от супрессорной к онкогенной функции в развитии протоковой аденокарциномы поджелудочной железы через регуляцию сигнального пути NOTCH, а двойная элиминация KDM6A и KDM6B приводит к формированию саркоматоидного фенотипа.

Комбинация ингибитора HDAC энтиностата с анти-PD-1/анти-CTLA-4 преодолевает резистентность метастатического рака молочной железы к иммунотерапии за счет одновременного подавления миелоид-опосредованной супрессии CD8+ Т-клеток и активации В-клеточного ответа с формированием третичных лимфоидных структур.

Неоадъювантная химиотерапия (НХТ) при колоректальном раке часто перестраивает иммунное микроокружение в сторону иммуносупрессии. Исследование показало, что у пациентов без ответа на НХТ повышена инфильтрация M2-подобными макрофагами и экспрессия фосфолипазы PLA1A. PLA1A гидролизует фосфатидилсерин, высвобождаемый при химиотерапии, до лизофосфатидилсерина (LysoPS), который через рецептор P2ry10 стимулирует M2-поляризацию. Ингибирование PLA1A cilengitide в сочетании с химиоиммунотерапией подавляло рост опухоли в мышиных моделях, а высокий уровень PLA1A в плазме коррелировал с низким ответом на лечение.

CRISPR-скрининг in vivo выявил транспортёр глутамина SLC38A5 как ключевую мишень для повышения эффективности αPD-1 терапии при глиобластоме. Разработанное нанотело против SLC38A5 усиливает противоопухолевый иммунитет, увеличивая доступность глутамина для CD8+ Т-клеток.

MTHFD2 в раково-ассоциированных фибробластах связывает TGF-β-индуцированную активацию фибробластов с продукцией воспалительных цитокинов и индукцией PD-L1 через редокс-зависимый путь cGAS–STING–NF-κB при аденокарциноме легкого.