Популяционное исследование SEER выявило значительное неравенство в применении паллиативной лучевой терапии при метастатическом раке молочной железы. Использование ЛТ снижалось с 35,4% (2010–2013) до 32,4% (2018–2022), при этом получение ЛТ ассоциировалось с более длительной выживаемостью (23 vs 16 месяцев). Независимые предикторы низкого получения ЛТ: возраст (OR 0,82 на декаду, p<0,001), отсутствие брака (OR 0,94, p=0,033) и HR−/HER2+ подтип (OR 0,84, p=0,012).

Обзор роли белка HAX1 в развитии опухолей: повышенная экспрессия при раке молочной железы, желудка, толстой кишки ассоциирована с выживаемостью клеток, миграцией, ангиогенезом и резистентностью к терапии. HAX1 рассматривается как прогностический биомаркер и мишень для терапии.

Ретроспективное исследование 12 060 пациенток с РМЖ показало, что депрессия встречается у 6,1% больных, но скрининг PHQ-9 проводится только у 12,5%. У пациентов с IV стадией 49% имеют тяжёлую депрессию (PHQ-9 ≥15), но обращаемость за психологической помощью ниже среди пожилых, азиатов и латиноамериканцев.

Исследование показало, что большинство пациенток с РМЖ, получающих эндокринную терапию, испытывают симптомы генитоуринарного синдрома менопаузы, существенно снижающие качество жизни, но только 9% получают лечение (при этом ни одна — вагинальный эстроген). 45% заинтересованы в терапии, но лишь 21% осведомлены о доступных опциях.

Анализ 7246 пациентов со солидными опухолями показал, что применение ADC ассоциировано с высокой частотой нежелательных явлений (88,4–98,1% в зависимости от препарата). Наиболее распространённым осложнением была миелосупрессия (47,4–72,8%), за исключением mirvetuximab soravtansine, где преобладала окулярная токсичность (65,3%).

Анализ 237 271 пациента с раком молочной железы и колоректальным раком показал, что интеграция между госпиталями и врачами первичного звена не приводит к систематическому перенаправлению в высокообъёмные хирургические центры и не улучшает выживаемость или расходы, хотя может ускорять получение радикального лечения.

Анализ соответствия первой линии терапии рекомендациям NCCN категории 1 у пациентов с метастатическим раком молочной железы (n=668) и немелкоклеточным раком лёгкого (n=1577) выявил значимые различия по социально-экономическому статусу, месту проживания и подтипу опухоли. Соответствие составило 62,0% при мРМЖ и 55,4% при мНМРЛ.

Трижды негативный рак молочной железы (ТНРМЖ) характеризуется отсутствием экспрессии рецепторов эстрогена, прогестерона и HER2. По сравнению с другими подтипами, ТНРМЖ отличается более агрессивным течением из-за выраженной молекулярной гетерогенности, что ограничивает возможности таргетной терапии.

Популяционное исследование показало, что 40,4% пациентов с HR+/HER2- ранним раком молочной железы соответствовали критериям NATALEE и 15,0% — критериям monarchE. У этих пациентов отмечены значительно худшие показатели выживаемости, что подтверждает обоснованность критериев отбора для адъювантных ингибиторов CDK4/6.

Ретроспективное исследование 106 пациенток показало, что объём метаболически активной опухоли (MTV) и общий гликолиз очага (TLG) первичной опухоли, SUVmax подмышечных лимфоузлов и показатели всего тела (WB MTV, WB TLG) — независимые факторы риска рецидива в течение 24 месяцев после операции при раке молочной железы I–II стадии.

Панель из пяти аптамеров, специфичных к клеткам TNBC, продемонстрировала снижение жизнеспособности, пролиферации, миграции и колониеобразования опухолевых клеток без значимой цитотоксичности для нормальных клеток.

Высокий уровень эозинофилов крови ассоциирован с улучшенной выживаемостью без рецидива и предсказывает эффективность CDK4/6-ингибиторов при HR+/HER2– раке молочной железы, отражая системную иммунную активацию.

Пропацетамол (PROP) — водорастворимое пролекарство ацетаминофена — показал 2,7-кратное увеличение внутриклеточной концентрации активного препарата и усиленную противоопухолевую активность в сингенных моделях ТНРМЖ и PDAC через модуляцию JAK/STAT-сигналинга и поляризации макрофагов.

Обзор современных систем доставки лекарств для терапии рака молочной железы демонстрирует их потенциал в улучшении фармакокинетики, снижении токсичности и преодолении резистентности, но подчеркивает барьеры масштабируемости и трансляции в клинику.

Воспалительный рак молочной железы (IBC) остаётся наиболее агрессивной формой РМЖ с неблагоприятным прогнозом. Обзор посвящён клинической картине, эволюции диагностических критериев и современному ведению IBC, включая стандартный тримодальный подход для стадии III и перспективные клинические исследования.

Популяционное когортное исследование (n=7165) показало, что при DCIS органосохраняющая операция с лучевой терапией ассоциирована с лучшей общей выживаемостью по сравнению с мастэктомией, особенно у женщин старше 70 лет (HR 1.89; 95% ДИ 1.23–2.90), несмотря на более высокий риск локального рецидива.

Высокая экспрессия AR ассоциирована с иммуносупрессивным микроокружением и более низкой частотой полного патоморфологического ответа на неоадъювантную иммунотерапию у пациентов с ER+/HER2- РМЖ. AR превзошел PD-1 и PD-L1 в предсказании ответа на ИКТ (AUC 0.82 vs 0.73 и 0.60).

ИИ-платформа Tempus Next выявила, что около трети пациентов с раком молочной железы, соответствующих критериям NCCN для генетического тестирования, не прошли документированное герминальное тестирование, причём наименьший охват наблюдался у пациентов с распространённой стадией заболевания (42–44% против 70–73% при ранних стадиях).

Ретроспективное исследование показало, что предоперационная МРТ изменила тактику лечения у 36% пациенток с впервые выявленным раком молочной железы, но не улучшила клинические исходы и привела к избыточным процедурам в 40% случаев изменения тактики.