Пациенты с метастатическим НМРЛ, получавшие зонгертиниб в первой линии, сообщили о быстром улучшении физического функционирования и симптомов рака лёгкого уже через неделю лечения, при низкой нагрузке побочных эффектов.

У получателей Medicare младше 65 лет с НМРЛ федеральная жилищная помощь ассоциирована с меньшей долей отдалённых стадий (aOR 0.87), более высокой частотой получения гайдлайн-соответствующего лечения (aOR 3.46) и снижением общей смертности (aHR 0.88) и опухоль-специфической смертности (aHR 0.83) по сравнению с контролем без жилищной помощи.

Ретроспективное исследование 350+ сеансов лучевой терапии в 50+ центрах выявило до 25–30% различий в медианном времени лечения между клиниками верхнего и нижнего квартилей, что указывает на значительный потенциал стандартизации рабочих процессов в радиотерапии.

Ретроспективный анализ 1466 взаимодействий на платформе Konsuld показал, что ИИ-поддержка решений с коллегиальным обзором обеспечивает 100% ответов со средним цитированием 12,4 источников и ссылками на руководства в 65% случаев, расширяя доступ к экспертизе для неонкологов.

Анализ популяционных регистров показал, что за 1995–2022 гг. различия между сельскими и городскими округами США по заболеваемости распространённым раком и смертности от опухолей, выявляемых скринингом, значительно увеличились. Для колоректального рака разница в заболеваемости распространённой стадией изменилась с −2% до +15%, а в смертности — с +3% до +24% в пользу городов.

Фокус-группы с выжившими после распространённого НМРЛ (3–21 год с момента диагноза) выявили готовность обсуждать вопросы конца жизни и потребность в эмоциональной поддержке и практических ресурсах по планированию наследства и предпочтений в уходе.

Онлайн-модуль по биомаркерному тестированию повысил уверенность клиницистов с 39% до 69% (p<0.001), но выявил пробелы: 32% не знают стратегию тестирования в своей клинике, только 25% вовлечены в интерпретацию биомаркеров.

Анализ 3872 участников программы скрининга рака легкого показал 3,2% выявляемость при 85% приверженности ежегодному скринингу. Среди диагностированных при повторных обследованиях 77% имели I–II стадию против 63% при первичном скрининге.

Анализ данных >200 амбулаторных центров США (2011–2025) показал высокие темпы внедрения биомаркерного тестирования и терапии согласно NCCN: тестирование PD-L1 при мТНРМЖ выросло с 6% до 61% (2019–2025), использование ингибиторов CDK4/6 при HR+/HER2− РМЖ — с 32% до 68% (2014–2025), иммунотерапия при мНМРЛ — с 15% до 77% (2015–2025). Медиана времени до начала терапии 14–28 дней.

Лонгитюдное исследование 10-летнего опыта внедрения QOPI в Испании показало устойчиво высокие показатели качества онкологической помощи, улучшение пациент-ориентированных метрик после сертификации и выявило постоянные области для совершенствования.

Анализ данных реестра показал, что пациенты с Medicaid (государственное страхование малоимущих) значимо реже получают рекомендованную терапию при ERPR+ раке молочной железы и раке прямой кишки по сравнению с частной страховкой (aOR=2.1–3.3), тогда как проживание в сельской местности не влияло на качество помощи.

Ретроспективное исследование SEER-Medicare показало, что широкое геномное профилирование (BGP) у пациентов с метастатическим немелкоклеточным раком лёгкого ассоциировано с умеренным увеличением затрат ($17,342 vs $16,575, cost ratio 1.05) по сравнению с фокусированным генетическим тестированием (FGT), преимущественно за счёт более частого назначения иммунотерапии ($4,181 vs $3,794) и таргетной терапии ($1,171 vs $898).

Латентно-профильный анализ 404 молодых и среднего возраста пациентов после хирургического лечения рака лёгкого выявил четыре типа психологического «процветания» (flourishing). Высокий уровень благополучия ассоциирован с социальной поддержкой и эмоциональным восприятием болезни.

Ретроспективное когортное исследование 760 пациентов с НМРЛ IV стадии показало, что медианная годовая доплата за осимертиниб составила $202, но пациенты с высокодедуктибельными планами платили существенно больше. Финансовая помощь снижала расходы до $6 в год, однако более 50% пациентов с высокими дедуктиблами её не получали.

Поперечный анализ 328 пациентов с IV стадией НМРЛ и экстенсивной стадией МРЛ показал, что 71% адекватно оценивают свой прогноз как неизлечимый, тогда как 22% считают излечение вероятным. Неверная прогностическая оценка чаще встречалась у мужчин и пациентов без выявленных биомаркеров.

Опрос 59 онкологов США показал, что назначение тарлатамаба варьирует от 60% в сообществе до 80% в академических центрах. Главные барьеры для community-провайдеров — опасения токсичности (25%), отсутствие опыта и недостаток сестринской поддержки. 60% респондентов считают, что улучшение протоколов мониторинга повысит частоту назначений.

Анализ 44 505 пациентов с терминальным раком легкого показал рост использования паллиативной помощи с 63,9% до 67,3% и госпитальных затрат с $25 594 до $36 899 в 2018–2023 гг. Паллиативная помощь независимо ассоциировалась со снижением затрат на 14,0% и меньшим применением жизнеподдерживающих вмешательств.

Переход на амбулаторную модель введения tarlatamab с последующим кратким наблюдением у пациентов с рецидивирующим/рефрактерным мелкоклеточным раком лёгкого сократил медиану длительности пребывания с 58 до 28 часов (день 1) и с 33 до 25,5 часов (день 8) без увеличения частоты CRS и ICANS grade 2–3, снизив стоимость на 21% и 112% соответственно.

Качественный анализ 130 аудиозаписей визитов показал, что пациенты и родственники перед началом ингибиторов контрольных точек редко напрямую спрашивают о прогнозе — в 49 визитах прогностические вопросы возникали косвенно через осторожные формулировки, вопросы о «контрольных точках» (сканы, результаты), сценарии «что если» и истории о личных ожиданиях.