Две независимые работы выявили CDK8 как общую терапевтическую мишень при педиатрических саркомах, управляемых химерными онкопротеинами. Ингибиторы CDK8 действуют через неожиданный механизм gain-of-function — захват комплекса Mediator на хроматине.

Три исследования в Cancer Discovery устанавливают KRASG13C как прямую мишень в НМРЛ, выявляют зависимость от RAS дикого типа при мутациях кодона 13 и описывают механизм резистентности к ингибиторам KRASG12C через онкогенные киназные слияния.

Исследование Liu и коллег показывает, что кишечные патобионты, в частности Bacteroides fragilis, транслоцируются через ось «кишечник–печень», колонизируют и перестраивают внутрипеченочный микробиом, способствуя развитию ГЦК через особый механизм, при котором бактериальная енолаза связывается с виментином гепатоцитов, открывая новые терапевтические возможности.

Метаанализ 24 РКИ (4795 пациентов) показал улучшение общей выживаемости на 13% при психосоциальных вмешательствах у онкопациентов (SHR=0.87, 95% ДИ 0.77–0.99). Наибольший эффект — у пациентов с куративным лечением и при длительности вмешательства ≥12 месяцев.

У 29,1% пациенток с ТНРМЖ выявлены герминальные патогенные варианты (gPV) в генах системы гомологичной рекомбинации (HRR), из них 14,7% — в BRCA1. Носительство gPV в BRCA1 и других генах HRR ассоциировано с улучшенной 3-летней выживаемостью без прогрессирования, тогда как преобладание африканского происхождения — с худшим прогнозом.

Метаанализ показал, что высокое отношение нейтрофилов к лимфоцитам (NLR) ассоциировано с худшей общей выживаемостью при остеосаркоме (HR 1.70, 95% CI 1.03–2.81). Связь PLR и LMR с прогнозом остаётся неубедительной.

Ретроспективное исследование 155 пациентов с протоковой аденокарциномой поджелудочной железы показало, что локализация опухоли в теле/хвосте, размер ≥3,3 см, стадия III и отсутствие адъювантной химиотерапии независимо ассоциированы с рецидивом в течение 6 месяцев после операции.

Анализ 42 851 сообщения FAERS выявил различия в профилях глазных нежелательных явлений между классами эндокринной терапии рак молочной железы: тамоксифен демонстрировал наиболее широкий спектр сигналов, ингибиторы ароматазы — поражения глазной поверхности и заднего сегмента, селективные модуляторы эстрогеновых рецепторов — больше ретинальных и макулярных событий по сравнению с ИА.

Двухцентровое исследование (n=284) показало, что радиомные модели на основе МРТ превосходят клинические данные в дискриминации high-grade менингиом на внешней валидации (AUC 0.719–0.863 vs 0.663), однако объединённая клинико-радиомная модель не продемонстрировала статистически значимого преимущества.

Разработана и валидирована интерпретируемая модель машинного обучения для ранней стратификации риска образования фибринового чехла у полностью имплантируемых венозных портов. XGBoost-linear показал AUC 0.891 и 0.904 в валидационных когортах, ключевыми предикторами стали пространственные параметры катетера.

Анализ 89 323 клеток из 16 образцов OSCC выявил TMSB10-ассоциированную инвазивную программу (TIP) в анеуплоидных эпителиальных клетках на границе опухоль-строма. Программа воспроизводимо коррелирует с CAF/ECM-богатыми регионами и связана с выживаемостью.

Систематический обзор и метаанализ 11 РКИ (n=656) показал, что физические упражнения значимо снижают связанную с раком утомляемость (SMD=0.44, p=0.003) и улучшают качество жизни (SMD=0.29, p=0.001) у пациенток с метастатическим раком молочной железы.

Метаанализ 10 исследований (n=1799) показал, что низкое абсолютное число лимфоцитов периферической крови ассоциировано с худшей общей (HR 2.22) и безрецидивной (HR 2.09) выживаемостью при ТНРМЖ независимо от стадии и времени измерения.

Ретроспективное сравнение четырёх моделей на 236 пациентах с ГЦК показало, что **Transformer достиг AUC 0.827** (95% ДИ 0.7585–0.8962) в предсказании микроваскулярной инвазии по артериальной фазе КТ — значимо выше, чем CNN (0.723, скорректированный P=0.001) и клиническая модель (0.715, P=0.039). Разница с MIL (AUC 0.766) была пограничной после коррекции (P=0.097).

Описан случай применения комплексной терапии у 13-летнего пациента с H3G34-DHG: химиотерапия, лучевая терапия, хирургия, tumor treating fields, дендритно-клеточная иммунотерапия против WT1 и таргетная терапия (ингибитор STAT3). Время до прогрессирования составило 787 дней (25 месяцев) при медиане 10 месяцев по данным литературы.

Ретроспективный анализ 177 пациентов с ХЛЛ показал, что неопределяемая МОБ в периферической крови достигнута у 56% больных, чаще всего после терапии на основе venetoclax (73%). В группе первой линии uMRD ассоциировалась с удвоением медианы ВБП (58,0 vs 34,7 мес; HR 2,28; p=0,012).

Многоомиксное исследование показало значимое снижение экспрессии гена ABO в опухолях молочной железы по сравнению с нормальной тканью. Низкая экспрессия ABO ассоциирована с агрессивными клинико-патологическими характеристиками и может служить независимым прогностическим фактором выживаемости.

Модель CDLR, интегрирующая клинические данные, радиомику и глубокое обучение, продемонстрировала AUC 0.930 в валидационной когорте и превзошла оценку радиолога (AUC 0.695, p=0.0006) при дифференциальной диагностике лоханочного уротелиального рака и ксантогранулематозного пиелонефрита.

Комплексное исследование белка MCM7 в 33 типах опухолей выявило его роль как онкогенного драйвера и прогностического маркера. Экспериментальная валидация на аденокарциноме легкого показала, что сайленсинг MCM7 подавляет пролиферацию и метастазирование через ингибирование сигнального пути JAK-STAT3.